Владыка башни

То есть лицо и стройная фигура жрицы остались теми же, а душа была иной.

— Малесса? — произнесла Лирна, подходя ближе.

Девочка издала полувсхлип-полусмешок на грани истерики, ее глаза уставились на склянку в ладони.

— Да-да. Я — Малесса, и моя власть велика и ужасна… — Она закончила безрадостным смехом.

— Пять зим, — произнесла Давока. — С момента обновления.

— Пять зим… — Взгляд девочки скользнул по волосам Лирны, потом она посмотрела ей прямо в глаза. — Королева мерим-гер. Сколько же времени она тебя ждала. Сколько видений было… — Девочка протянула руку, погладив принцессу по щеке. — Какая красота… Какой позор… На что же это похоже…

— Малесса?

— …когда убиваешь стольких людей? Видишь ли, сама я убила лишь свою мать…

Затем она исчезла. Лицо несчастной девочки уступило место вечной уверенности, рука, трогавшая лицо принцессы, отстранилась."

"— Что она тебе сказала? — спросила Малесса.

Лирна принудила себя остаться на месте, хотя винтовая лестница манила к себе до невозможности. «Ты же хотела доказательств? — напомнила она себе. — Так вот они».

— Что убила свою мать, — ответила она, стараясь говорить твердо.

— Ах да. Грустная история. Юная красавица, добрая, к тому же владеющая даром целительницы, но вместе с тем — совершенно безумная, если не сказать — несущая смерть. Так часто бывает с целительством: некоторые стороны дарованной тебе власти расшатывают разум. Все имеет свою цену. И вот ты уже воображаешь, что твоя мать одержима богом ненависти Джишаком. После убийства матери ей пришлось покинуть клан. Люди не казнили девушку из уважения к ее дару, ибо все лонакхим знают, что одаренных может судить лишь Малесса. Она бродила по горам, пока Давока не отыскала ее и не привела ко мне. Прекрасный сосуд, один из лучших. Хотя и стремится освободиться от меня чаще, чем ее предшественницы.

Повернувшись к Кираль, она схватила ее за израненную руку. По телу девочки пробежала судорога, она немного пришла в себя и забилась в руках Давоки.

— Я… Сестра? — Она заглянула в лицо воительницы. — Мне… так холодно.

Малесса отпустила ее руку, и Лирна невольно ахнула. Безобразная рана исчезла, затянувшись на глазах. На коже оставался рубец, но и только. «Доказательство».

— Как же это все-таки утомительно, — тряся рукой проговорила Малесса, и ее чистый лоб прорезала морщинка. — Утомляет больше прочего. Возможно, именно тут и берет свое начало сумасшествие: с каждым излечением ты теряешь часть себя. Альтурк здесь? — обратилась она к Давоке, отступая на шаг.

— Здесь, Малесса.

— Без сомнения, потерянный и сломленный. Талесса без клана. Было бы лучше из сострадания позволить ему кинуться в Пасть Нишака.

— Я в великом долгу перед Альтурком… — начала было Лирна, но Малесса жестом остановила ее.