Владыка башни

Бухта была названа в честь женщины, ее любимого забрали на какую-то позабытую войну. Каждый день она в отчаянии поднималась на скалу и смотрела на море, ожидая его возвращения. Проходили недели, месяцы, жара сменялась дождем, туман — снегопадом, а женщина все приходила к морю и ждала. И вот показался корабль, на мостике стоял ее любимый и махал ей рукой. Тогда она бросилась с утеса и разбилась о камни. Мужчина изменил ей перед самым отъездом, и она хотела, чтобы он своими глазами увидел ее смерть.

Они стояли и смотрели, как корабль с мертвым экипажем плывет прямо на камни. Вот корпус с треском раскололся, в пробоину хлынула вода, мачта покосилась, и хлопающий парус затянуло в волны прибоя. Когда они уходили, суденышко уже наполовину погрузилось под воду. Быстро наступала ночь, сильный холодный ветер резал щеки.

— В Южной башне знают тебя в лицо? — спросила женщина.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь сможет меня вспомнить. — На сей раз Френтис ответил правду.

В огромной армии, сосредоточенной здесь для вторжения, был сам Ваэлин Аль-Сорна. Кого заинтересует какой-то брат из Шестого ордена? Френтис бережно лелеял свои воспоминания о Ваэлине, но стоять рядом с ним в толпе было равносильно невидимости.

Путь в Южную башню занял у них весь остаток ночи. Женщина не собиралась задерживаться у места кораблекрушения, куда вскоре наверняка сбежались бы мародеры. Когда они впервые остановились передохнуть, солнце как раз поднималось над городскими крышами. Городок окружала стена, а Южная башня, давшая ему название, была самым высоким сооружением: тонкий зазубренный клык, впившийся в утреннее небо. Они вошли через западные ворота, снова назвались мужем и женой. Френтис заметил, что женщина отказалась от иных легенд, и задумался, не поверила ли она всерьез в эту выдумку.

Стражники у ворот обыскали путников со всей тщательностью: убедились, что оружия при них нет, а деньги для оплаты входа, напротив, имеются. Мечи Френтис зарыл на поросшем травой холме в миле от города. Один из стражников заинтересовался странным выговором женщины, но Френтис объяснил ему, что его жена — из Северных пределов, и это вполне удовлетворило бдительного служаку. Их впустили, предупредив, что бродяг здесь не жалуют, и если они не найдут себе жилье, то с десятым колоколом должны будут уйти.

Когда шесть лет назад Френтис отплывал отсюда, Южная башня была суетливым, шумным и процветающим портом. У причалов теснились корабли, готовые перевезти армию через Эринейское море. Теперь же тут было тихо и пустынно: ни лоточников, ни тяжело нагруженных повозок, направляющихся в гавань, где обычно швартовалось более дюжины кораблей. «Нет больше шелка, нет специй, — думал Френтис, вспоминая прежний рынок с его яркими цветами и запахами.