Башни немецкого замка

Ткачук не сдержался и двинул Хоффелю в ухо. Тот загремел с табурета, но продолжал смеяться. Ткачук начал избивать его ногами. Гаврилович недовольно прикрикнул на него. Он прекратил экзекуцию, схватил арестанта за шиворот, усадил на табурет.

Хоффель сам напрашивался на неприятности, скалился, ерничал. Следы побоев у него уже заживали. Теперь поверх них гармонично укладывались новые. По существу Хоффель не сказал ни слова.

Автоматчики утащили избитого эсэсовца в камеру. Гаврилович морщился. Капитан Ткачук перекурил, успокоился.

Крауземан тоже не блистал красноречием. Он ждал конца, но такого удовольствия не получил. Умерщвлять арестованных Гаврилович пока не собирался. Настойчиво звучали вопросы.

– Я ничего не видел, – произнес оберштурмфюрер.

Это были его единственные слова.

С силой воли у вышколенного члена черного ордена дела обстояли неплохо. Он стоически терпел побои, дважды падал с табурета.

Капитан Кустовой и Пашка Куделин хмуро молчали, не принимали участия в экзекуции.

Майор Гаврилович мрачно взглянул на арестанта и приказал прекратить этот маразм, отвести его в камеру.

Вадим украдкой поглядывал на старшего лейтенанта Никишину. Она не получала удовольствия от происходящего, вышла в коридор, направилась к выходуВадиму тоже надоело сидеть в подвале. Он последовал за женщиной.

Вера Павловна прогуливалась по двору, погруженная в задумчивость. Она очень неплохо смотрелась в солнечных лучах. Невысокая, какая-то эфемерная, предельно женственная в своих суровых мужских одеждах. На нее поглядывали все, кто находился во дворе – караульные Джулай и Семушкин, подчиненный Гавриловича, решивший окончательно доломать свой «ГАЗ».

– Мужчина, угостите даму папиросой, – заявила она и устремила на него светлые глаза, наполненные какой-то затаенной грустью. – Ой, простите, товарищ майор, что я так вульгарно.

– Все в порядке, товарищ старший лейтенант, шутка удалась. Не думал, что вы курите. – Злобин выбил из пачки папиросу, щелкнул зажигалкой.

Женщина затянулась, благодарно кивнула и сказала:

– Пару лет назад сама не думала, что буду курить. Этот процесс мне представлялся отвратительным и неприемлемым. Но жизнь распорядилась иначе. Кто сейчас не курит?

– Вас коробит происходящее в подвале?

– Да, немного. Не люблю жестокость, предпочитаю использовать логику и смекалку.

– Держу пари, до войны капитан Ткачук работал следователем НКВД.

– Да, это заметно. Он являлся сотрудником Главного управления госбезопасности НКВД, занимался делами антисоветских групп и организаций. С лета сорок первого в особом отделе действующей армии. Сам из Ворошиловграда. Едва ли не на глазах Алексея погибли его жена и двое маленьких детей.