Башни немецкого замка

– Никак нет, товарищ майор. – У Марчука был низкий голос и неторопливая речь. – Тут и захочешь, а все равно не уснешь. Постоянно из темноты кто-то набрасывается. Кажется мне так. Нервы не казенные. Вы не знаете, что раньше было в этих подвалах? Крестьян истязали? Девчонок насильничали и кровь их пили?

– Наслушался ты историй про трансильванских вампиров, боец?

– Так пришлось, товарищ майор. Влад Забелин их постоянно рассказывает. Он кучу книжек прочел, все знает, теперь нас пугает.

– Хорошо, он придет тебе на смену, пусть ночку постоит, глядишь, поумнеет. Привидений нет, Марчук, не было и не будет. А усомнишься, получишь разнос по комсомольской линии и всеобщее порицание атеистически настроенной советской молодежи. Как наши арестанты?

– Притихли, товарищ майор, сами стали как призраки. Мимо иду, только глаза в темноте блестят, рычат, как оборотни.

– Припекло тебя, Марчук. Неужели ты веришь в эту галиматью?"

"– Рад бы не верить, товарищ майор. У нас в деревне чуть не в каждом подворье свои домовые имеются. Нет, правда, лично я ни разу их не видел, но дети замечают, пугаются, домашняя скотина шарахается. Бабы жалуются, особенно незамужние. Ночью эта нечисть так, бывает, прижмет к кровати, как мужик никогда не сумеет. Да еще и глумится, сопит в ухо, всякие пошлости бурчит. Развлекаются они так. Страх, в общем. Не боятся они ни кошек, ни святых образов, живут рядом с людьми, задабривать их приходится, краюшку хлеба на печи оставлять. Ночью проснешься, слышишь, кто-то чавкает, а подняться и посмотреть не можешь. Страх к кровати прижимает, волосы дыбом встают. В городах-то этого нет, а в далеких селах и деревнях – хоть отбавляй. Люди у нас небогатые, в колхозах и совхозах трудятся, еды немного, но это нечисти же не объяснишь. – Глаза у парня испуганно поблескивали.

Это было странно. Злобин лично видел, как Марчук бесстрашно орудовал саперной лопаткой, проломил череп здоровому бугаю, потом гранатами забрасывал лестницу, рвался в бой. Трусость здесь ни при чем. А что тогда? Неистощимая вера русского народа в потусторонние силы? Майор злился. Состояние рядового невольно передалось ему.

Он прошел мимо камер с фонариком в руке. Эсэсовцы молчали, исподлобья следили за его перемещениями, потом обменялись парой насмешливых фраз. Настроение у этих людей явно поднялось. С чего бы это?

Херцог за углом прозябал в одиночестве. Сердобольные бойцы бросили ему пару протухших одеял, чтобы не кашлял, когда на расстрел поведут. Он собрался что-то сказать, но передумал.

Злобин направился к выходу, но на подходе к пандусу встал, замялся. Колючий ком подкрался к горлу. Что-то тянуло его на выход, но он пересилил себя, свернул в короткий коридор, спустился по бетонной заливке.

Сердце майора сжалось, когда он подошел к двери.