Башни немецкого замка

То обстоятельство, что задача осталась невыполненной, стало поводом для расстройства, но недолгого. Русские понесли большие потери и находились в растерянности. Эсэсовцы откровенно потешались над своим охранником, показывали ему неприличные жесты. Когда он направлял в их сторону автомат, они нагло смеялись ему в глаза.

– Товарищ майор, вы уверены в том, что они нам нужны? – спросил часовой. – Позвольте, я их лично расстреляю к той-то матери. Все равно ничего не знают, только паек наш жрут да глумятся над нами. Аллах свидетель, я их уже чуть не убил. Из-за таких вот гадов, как они, мы столько хороших ребят потеряли.

– Есть приказ сверху касательно этой парочки, – сказал Вадим. – Лично меня такое положение тоже не устраивает, но тут уж ничего не поделаешь. Где новенький?

– За углом, товарищ майор. На двери такой же замок, как здесь, можно использовать один ключ. Эти двое видели, как его протащили по коридору, кричали, возбудились, но тот оказался не очень разговорчивым. Если он попытается с ними общаться, то я его точно прирежу.

Ох уж эти горячие парни с кавказских гор!

При появлении посетителя заключенный поднялся, расправил плечи. Его обмундирование было разодрано в нескольких местах, внушительный ожог красовался на подбородке. Руки были развязаны.

Преамбула не затянулась. Майор доходчиво объяснил арестанту значение слова «контрразведка», растолковал, почему к этой структуре следует относиться уважительно. Он сказал немцу, что ему глубоко плевать, заговорит ли тот, поскольку вряд ли тому доверены страшные тайны. Но если пленник хочет еще пожить, то лучше ему все же открыть рот. В противном случае расстрел состоится прямо сейчас, в этой самой камере.

Диверсант облизнул пересохшие губы и начал говорить.

Обершутце Иоахим Херцог не занимал никаких должностей, но гордился тем, что нес службу в элитном подразделении великой Германии.

Хоффель не соврал. Потрепанный батальон Эрика Рейзинга действительно дислоцировался в местечке Мураниш. Командир неоднократно проводил сеансы связи с начальством, но неизменно получал приказ оставаться на месте.

Прошлой ночью в расположение батальона прибыл некий оборванец по фамилии Ланке и провел с Рейзингом беседу наедине. Суть ее до личного состава командир подразделения не доводил, но был озабочен и связался по рации с начальством. После этого и начался ажиотаж.

Оберштурмфюрер Лейбер лично отобрал четырнадцать бойцов, проштудировал карту местности и получил дополнительные указания, оставшиеся в тайне."

"Штурмбаннфюрер Ланке к группе не примкнул, был не в том состоянии. Этому человеку можно было посочувствовать. Он почти сутки провел в горах, падал с обрыва, его укусила змея.

Смысл операции сводился к следующему.