Башни немецкого замка

Фашист, загнанный в западню, мог приберечь гранату.

– Не стреляйте, выхожу! – донеслось из глубины башни.

Немец действительно вышел, предварительно выбросив автомат. Он тяжело спускался по лестнице, кряхтел, выбрался, прихрамывая, в коридор, поднял руки. Пленник был сравнительно молод, русоволос, с землистым лицом. Глаза его отрешенно смотрели в пол.

К нему подбежал боец с веснушками, ударил в грудь прикладом. Немец пошатнулся, ноги его подломились. Зорин схватил диверсанта за шиворот, удержал. Тот закашлялся, выплюнул сгусток крови."

"Бойцы обшарили эсэсовца в звании обершутце, выбросили из карманов сигареты, носовой платок, блокнот, фотографию девицы – красотки с неприятным лицом и мелко завитыми кудряшками. Они заставили его стянуть сапоги, проверили, нет ли чего в них, потом разрешили обуться, вынули ремень из штанов, стянули руки в запястьях.

– В подвал его ведите, – распорядился Злобин. – Желательно в отдельную клетку, подальше от тех двоих. Пока не бить, позднее допрошу.

Ноги едва держали его. Он вернулся в комнату, пострадавшую от выстрела из панцерфауста. Дым уже частично развеялся, но видимость была неважной.

Лейтенант Маркин привалился к стене, жадно курил папиросу. Парня контузило, кровь текла из ушей. При появлении майора он начал неловко подниматься, но тот отмахнулся. Мол, сиди уж.

Трое красноармейцев разбирали завал, вытаскивали тела. Кустовой крыл по матушке такую жизнь, проклятую войну, новейшие разработки германских оружейников. Всхлипывал Пашка Куделин.

Бойцы вытащили тела на середину комнаты, уложили в ряд. От взрыва кумулятивного заряда погибли четверо. На них было страшно смотреть. Два красноармейца, старший лейтенант Никита Баев, майор Поляков.

С ним тоже все было ясно. Левая часть головы залита кровью, треснула височная кость, вытекла и прилипла к виску мозговая жидкость.

Никита Баев оставался под вопросом. Он получил два осколочных ранения в грудь, потерял много крови, лежал, прикрыв глаза, словно задремал.

Кустовой оттянул его веко, с надеждой всматривался в неподвижный зрачок. Пашка Куделин искал пульс, но его не было. Он прикладывал ухо к окровавленной груди товарища, но уже ни на что-то не надеялся. Остальные потрясенно молчали.

– Товарищ майор, нужно выставить охрану, – севшим голосом проговорил Маркин. – Замок может подвергнуться второму нападению.

Повторной атаки поредевший гарнизон уже не выдержал бы. Но что-то подсказывало майору, что нападения не будет, по крайней мере, в обозримом будущем. Замок Форгарош теперь находился в глубоком тылу советских войск. Противнику не так-то просто было доставить сюда еще одну группу диверсантов.

– Западную калитку закройте, – пробормотал Вадим, закрывая глаза.