Башни немецкого замка

Подняться на ноги было невозможно.

Стефания принесла бинты, какие-то лекарства, тазик с водой. Она всхлипывала, бинтовала Вадиму голову, а он этого даже не замечал.

Неподалеку пристроился капитан Кустовой.

– Со мной все в порядке, – пробормотал он. Перелом закрытый. Подумаешь, нога. Похромаю немного. Жаль, конечно, что Венгрию Красной армии придется брать без меня, но я уверен, что она с этим справится.

Вадим перелистывал папку, даже не надеясь что-то понять. Текст расплывался, строчки наезжали друг на друга. Как и следовало ожидать, тут были чертежи, схемы, графики, таблицы, объемистый машинописный текст, изобилующий формулами и непонятными закорючками.

Из-за этой паршивой папки погибло столько людей! Он многого не понимал в этой жизни, зато в смерти начал разбираться.

Когда он очнулся, в холле что-то изменилось. Не сказать, что неуловимо. В окна просачивался свет. Майор по-прежнему лежал на полу, но какие-то сердобольные люди подложили под его туловище мешковину, голова давила свернутое одеяло. Контрразведчик чувствовал себя терпимо. Рядом сидел капитан Кустовой, дымил как паровоз.

Трупы врагов валялись в стороне. Лежал и не рыпался майор Поляков из дивизионной разведки. На тела Пашки Куделина и рядового Зорина были наброшены покрывала. Стефании видно не было. Но в компании появился еще один персонаж – лейтенант Маркин, вернее сказать, пародия на него. Он выглядел ужасно, но кровь с головы уже не текла, засохла. Лейтенант безучастно смотрел в стену, раскачивался, как китайский болванчик.

Кустовой перехватил взгляд командира, сокрушенно вздохнул и проговорил:

– Очнулся наш комвзвода. Снова он по башке получил. Немцы думали, что убили его, но ошиблись. Ты бы видел, командир, как он плакал, когда приковылял сюда. Весь взвод потерял, до последнего солдата, а сам уцелел. Теперь будет жить и мучиться. В истерике бился, застрелиться хотел. Ему Стефания голову собралась перевязать, но он отказался от ее помощи. Детский сад какой-то, право слово. В ступор провалился и сидит такой, ни жив ни мертв. Ничего, оклемается.

Вадим ощупал карман галифе. Сокровище на месте, никто на него не покушался.

Он облегченно вздохнул и спросил:

– Новости есть?

– Есть, – кивнул Кустовой. – Станка жива, представляешь? Даже у эсэсовца поганого духа не хватило в блаженную выстрелить. Стефания стон услышала, бросилась туда. Девочка встать пыталась, выла, слезы по мордашке размазывала. Жить будет, все в порядке. Что так смотришь, командир? Не говори, что мы теперь за нее в ответе и ты ее талисманом отдела назначишь. Не наша она. Тут есть кому за ней ухаживать.

«Надо Станку навестить, узнать, как она там. Но расстояние до комнаты прислуги сейчас будет для меня марафонской дистанцией».

Послышался шум мотора.