Бас. Любимица Иллари

Услышав шум, тут же вернулась и в буквальном смысле слова обмерла, когда обнаружила, что лохматого на прежнем месте нет, а в коридоре гремит и хлопает по перилам настежь распахнутая дверь, за которой радостно завывает вьюга.

Холод на улице стоял воистину собачий, поэтому и коридор, и комнату за пару минут успело выморозить до покрытых инеем стекол. Сообразив, куда мог деться волк, я выронила мясо и кинулась следом за ним на улицу. А потом и выругалась, обнаружив, что неподалеку от входа снежок торопливо прикрывает следы пребывания на улице большого зверя, а сам зверь обессиленно лежит у крыльца, будучи не способным взобраться на него самостоятельно.

– Болван… – простонала я, выскакивая на улицу в одних меховых тапочках. – Да что ж ты за дурак-то такой, а?! Прошлого раза было мало?! Недостаточно промерз, пока сюда добирался?

Казавшийся безучастным волк вдруг поднял лобастую голову и, показав мне страшенные зубы, угрожающе зарычал.

– Чего?! – рявкнула я. – Это ты мне сейчас сказал?!

– Р-р-р, – утробно прорычал оборотень, после чего с трудом поднялся на лапы, набычился и уставился на меня так, словно увидел кровного врага.

Я досадливо клацнула зубами:

– Вот же волчья отрыжка… стоп! Лохматый! Ты что, меня не узнал?

Рык стал громче и отчетливее, а в желтых глазах оборотня метнулось самое настоящее пламя. Хищное, дикое, неприрученное. Во дела…

Я озадаченно замерла, разом перестав злиться:

– Мм, Рокхет? Ты ничего не помнишь?"

"А потом до меня дошло: чтобы выжить, Рокхет не просто сменил ипостась, он полностью отдал свою жизнь, судьбу и свободу в лапы внутреннего зверя. Напомню: отчаянно не любившего его зверя, которого этот дурак слишком долго держал на цепи. Само собой, вожак поступил так лишь оттого, что выбора не осталось. А может, он просто сдался, и вот тогда его сознание затопила вторая, животная сущность, которой были чужды смирение и покорность. И которая жаждала лишь одного – выжить… выжить любой ценой.

Цели своей он, как ни странно, добился, однако сдавать человеку позиции явно не спешил. Это означало, что сейчас передо мной стоял не оборотень, а всего лишь зверь. Здоровенный, все еще смертельно опасный волк. Скорее всего, почти или вообще ничего не помнящий о своей прошлой жизни. И вполне естественно отреагировавший на появление рядом незнакомого оборотня, да еще и кошки, с потомками которой волчье племя издревле было не в ладах.

Может, конечно, стоило оставить его там и дать вдосталь насладиться последствиями обретенной свободы, но после двух суток беготни, серьезно отощавших запасов в леднике, бессонных ночей и всех прочих прелестей ухода за беспомощным зверем мне стало попросту жалко потраченных усилий. Поэтому я подумала.