Бас. Любимица Иллари

Признать, что в этом нет совершенно ничего преступного или дурного. Как нет ничего страшного в тех чувствах, которые ты мог бы при этом испытывать, или в искусственно созданных законах, которые ты мог бы преступить.

Глупец. Ты все еще считаешь себя человеком, хотя это никогда не было правдой. Прячешься от мира за толстыми каменными стенами. Отгораживаешься ото всех. В том числе и от себя. Год за годом выстраиваешь в своей душе неодолимую крепость, за ворота которой не пускаешь даже лучших друзей.

Кто ты, волк?

Ты знаешь ответ на этот вопрос? Впрочем, а задавал ли ты его вообще? Раздумывал над тем, зачем живешь? К чему стремишься?

Мы с тобой из разных видов. Да мы и сами по себе невероятно разные. Казалось бы, какое мне дело до таких, как ты, но именно сейчас… здесь… мне почему-то грустно. От мысли, что ты уже никогда не освободишься. Не побежишь по лесу в полную силу. Не скинешь надетое в детстве ярмо и не узнаешь, каково это – чувствовать себя цельным. Быть человеком, при этом ощущая себя зверем. И быть зверем, ни на миг не забывая, что ты на самом деле человек.

Не знаю зачем, но даже сейчас мне все еще хочется, чтобы ты почувствовал эту разницу. Показать, каким ты мог бы стать, если бы хоть на миг сумел в это поверить. Но ты не веришь, и от этого по-настоящему грустно. Ведь ты действительно мог бы… упрямый, до восхищения стойкий и преданный своим принципам, но, увы, такой же глупый, как раньше, волк.

Впрочем, я больше не буду тебя ни в чем убеждать. И разубеждать ни в чем тоже не стану: ты выбрал. Не смог, не рискнул, не захотел. Кажется, ты уже все для себя решил. А значит, больше нет смысла тебе помогать и делать то, в чем ты на самом деле не нуждаешься.

Расправив плечи, я ухватилась за первую попавшуюся ветку и одним прыжком вскочила на деревянный постамент. Там, в основании женской скульптуры, была небольшая выемка, сделанная по форме человеческой фигуры. Вернее, она была сделана точно по моей фигуре. Когда-то очень и очень давно, когда я еще только постигала, каково это – быть одновременно зверем и человеком."

"Повернувшись спиной и вжавшись в эту выемку лопатками, я поставила босую стопу на основание второй скульптуры, где тоже нашлась подходящая выемка. И вот тогда композиция стала полной: гигантская деревянная женщина, у ног которой распластались такая же громадная деревянная кошка, маленькая я, почти теряющаяся на ее фоне, и упавшая мне под ноги длинная тень, которую при желании можно было принять за распластавшегося в прыжке могучего зверя.

Луна, словно только этого и ждала, выбралась из-за туч целиком, залив святилище неестественно ярким светом.