Барышня ищет разгадки (СИ)

Эти мысли как-то не позволяли мне отчаяться. Ариадна же Яковлевна рыдала, стонала, уходила в темноту какого-нибудь коридора, но вскоре возвращалась — потому что там темно, а у меня здесь какое-никакое освещение. И остатки стула. Я смеха ради попробовала собрать их обратно в стул, и у меня вышло, но только частично, и я ощутила себя такой уставшей, будто допросила четверых. Эх, мало у меня практики в бытовых магических воздействиях, нужно больше.

Потом я поддалась убеждению Ариадны и немного разведала три отходящих от площадки коридора — оставляя освещение на площадке и всё время прислушиваясь. Потому что если вдруг кто — нас должны увидеть и найти.

Почему я была так твёрдо уверена, что меня будут искать и найдут?

Не знаю, честно — не знаю. Дома сразу бы поняла, что всё, конец пришёл, или же нужно самой трепыхаться и искать выход. Может, и нашла бы, а может — и нет. Здесь же я верила в могущество тех, кто снаружи. И убеждала себя — ещё недостаточно времени прошло, ещё никто не понял, что я потерялась, ещё не сообразили, куда пойти и кого спросить.

— Да не найдёт нас никто, — Вострова, по обыкновению, ныла. — Кому мы нужны? Ваш Соколовский, сами сказали, в отъезде. Ваш отец вас не так долго знает, чтобы всё бросить и искать, да он не поймёт даже, что вы потерялись.

— Увидим, — бодро говорила я.

Но время шло, а нас никто не находил. Вообще, Оля, если ты забыла — Миша со своим отцом ой как далеко, а Иван Алексеевич не слишком хорошо ориентируется в здешних реалиях, он в Сибирске недавно. Болотникову доложат, наверное, но только завтра, да? Когда я не приду на службу? Или вечером? Хотелось бы, чтобы вечером.

Но какой-то частью сознания я понимала — вообще нет ничего особенного в том, что я не пришла домой ко времени, со мной случается. И в том, что я не пришла утром на службу — тоже случается, а предупредить сразу удавалось не всегда. Были дела служебные, дела магического управления, дела мои личные… так что могут и до завтра не хватиться.

Миша бы хватился, он и хватится — я же не свяжусь с ним вечером, у нас в обычае поговорить перед сном. Мы утром и распрощались-то — до вечера. А я не свяжусь, он забеспокоится… но он далеко.

Близко Иван Алексеевич. Догадается ли?

А потом откуда-то сверху к нам начал просачиваться дым. Такой, знаете, как от костра бывает. Он пах дровами — отличными сухими дровами. Это где-то рядом топят? Или… это пожар?

Дым шёл из коридора, одного из трёх имевшихся у нас. Где-то там, на поверхности, пожар? Или нас пытаются выкурить с этой площадки?

Ариадна снова принялась рыдать, что мы здесь умрём и нас никто никогда не найдёт, что нужно бежать и спасаться, и даже уже не очень-то важно, куда именно бежать и спасаться.