Барышня ищет работу (СИ)

— Ольга Дмитриевна, это Яков Львович Мышинский, действительный статский советник, служит в министерстве внутренних дел. А это госпожа Филиппова, наша студентка.

— А служить начал, когда нас всех ещё на свете не было, — усмехнулся Ракитин. — Доброго вечера вашему превосходительству.

— Что это, Аркадий, продолжаешь учить девиц некромантии?

— А как же, Яков Львович, пускай уж лучше эти девицы после пользу отечеству приносят, чем просто так по домам на лавках сидят, — усмехнулся Ракитин. — А Ольгу Дмитриевну к нам прислали аж из Сибирска, и стипендию ей платят от генерал-губернатора, и всё ради того, чтобы потом вернулась туда на службу.

— Других что ль нет? — изумился Мышинский и оглядел меня с головы до ног.

— Да как-то не особо, — пожала я плечами. — Есть один некромант при особе его превосходительства губернатора, но его на всё не хватает, как я понимаю.

— Если всего один на целую губернию — тогда конечно, — закивал Мышинский. — И что же, мы отправляемся в Захарьевский переулок? Каков план действий?

— Мы с Ольгой Дмитриевной идём внутрь флигеля и пытаемся вызвать молодого человека на разговор. За нами можно приглядывать из теней, а можно из соседнего помещения. По итогу решим, как поступаем, — сказал Пуговкин.

— Веди, орёл, — кивнул ему Мышинский.

Наша компания шагнула тенями до того переулка — пристава вёл Ракитин, тот морщился, но терпел.

— Идём все, так? А потом мы с Ольгой Дмитриевной усаживаемся ждать.

В маленькой комнатке, где мне не довелось побывать в тот памятный раз, остались Мышинский, Ракитин и Васильев. А мы с Авениром шагнули дальше, туда, где вся мебель осталась, как и была, а вот никакой утвари и прочих признаков жизни не было. Сели за стол, я приготовилась долго ждать.

Непонятно, как лучше — ждать молча или разговаривать. Мы сидели именно что молча, но меня очень скоро начало клонить в сон. И в себя я пришла от тычка в бок — не больно, но чувствительно, открыла глаза… и увидела того призрачного мальчика по другую сторону стола.

— Добрый вечер, Юра, — сказала я.

— Он вас не слышит, дайте ему крови, — пробормотал Пуговкин.

Я принялась судорожно соображать, есть ли у меня, чем проткнуть хотя бы палец, но Пуговкин уже протягивал небольшой складной нож. Я ткнула в палец, капнула кровь на пол и ещё раз поздоровалась.

— Здравствуйте, — голос вот прямо подростковый, но — как будто издалека. — А вы ко мне пришли? А вы кто?

— Да, Юра, к тебе, — кивнула я.

— А как тебя зовут?

— Я Ольга, а это Авенир Афанасьевич, он преподаватель.

— А ты?

— А я студентка.

— А он будет меня учить? Я его не слышу, только вижу.

— А хочешь слышать?

— Можно. Что он скажет? Будет ругать, что я не хожу заниматься? У нас в гимназии не было такого преподавателя. И в гимназию я попасть не могу.