Трудовые будни барышни-попаданки 5

Он знал мой маршрут, посему послание было отправлено в Тульчин, до востребования.

Лизонька сама вскрыла конверт. Пронеслась взглядом по пяти страничкам плотного текста. Убедилась, что Степа и его несчастное семейство в Питере. И лишь тогда выдохнула. Даже посветлела лицом, впервые за последние полмесяца.

Потом листки взяла я, и мы прямо на улице, не обращая внимания на прохожих, ворон и бродячих собак, принялись читать подробно. Дочка то смеялась, то искренне пугалась, то кричала: «Сашка, молодец!» А я, конечно, хмурилась, еле удерживаясь от ругани.

Да, понимаю. Отцы, оставшиеся с мальчиками, обязаны немного безобразничать. Но отправить сына в логово злодеев! Или не помешать Сашке туда проникнуть, что одно и то же.

— «Пришлось поговорить как отец с сыном», — передразнила я. — Пусть готовится, что я поговорю с ним как супруга с супругом, когда вернусь!

Лизонька пропустила угрозу в папин адрес мимо ушей. Ей хотелось скорей узнать, чем все закончится.

В финале мой гнев немного остыл. Вернувшись в Питер, мой милый распорядился не хуже, чем я, будь на его месте. Лукерью с малыми детками и Степана разместил в нашей Новой Славянке, передав заботам Павловны. Степаша сразу стал учиться — наверстывать потерянное время; Луше нашлась легкая работа, пусть отвлечется от жутких воспоминаний."

"Сложней оказалось с отцом несчастного семейства — все же фальшивомонетчик. Михаил Федорович прибег как к доступному административному ресурсу, так и к моим контактам. Получил заключение о безумии, следовательно — невменяемости Дмитрия, но обошелся без казенной медицины. Между Санкт-Петербургом и Валаамом еще действовал санный путь, туда его и отправили на полгода на покаянное лечение. Лукерья одобрила, ведь негодяи не только угрожали Дмитрию, но и иногда поощряли водкой, так что он и в заточении не отказался от пагубной привычки.

Чтение закончилось.

— Ох, Сашурик, — задумчиво сказала Лизонька как человек, меняющий взгляд на мир не без внутренней борьбы, — всегда считала тебя шалопаем. А ты вот как… Нет, я не про финал с собачкой, а как догадался спросить прислугу про колокольный звон. Философ-реалист!

Сперва я подумала, что это подростковый сарказм, но поняла: нет. Слово «сыщик» еще долго будет скорей ругательством, чем комплиментом, так что да, философ-реалист.

— Не забудь сказать это брату, — попросила дочку, — или написать в письме. На укоры ты щедра, так угости его и одобрением.

Сама подумала: как важно приучать мальчиков не обижать девочек-ровесниц. А также смотреть, чтобы девчонки постарше мальчишек не третировали.

Но Лизоньке было не до педагогики.

— Маменька, Сашка помог папеньке злодейство раскрыть. Давай-ка мы тоже попробуем.

Я недоуменно взглянула на дочку. И тут же все поняла.