Невестка слепого барона

Бедный конь недовольно мотал башкой.

К решетке приблизилось избитое ветром, мокрое от тающего снега мужское лицо темно-красного, как после парилки, цвета. И человек почти прокричал, перебарывая порывы ветра:

-- Скажи барону, что ночлега просит Люке фон Брашт. Да поживей, девка, пока я не околел! -- похоже, они принял меня за прислугу.

Я бегом побежала на третий этаж.

Барон спускался вместе со мной, изредка опираясь на мое плечо для равновесия, и торопливо говорил:

-- …воевали вместе. Непонятно, какими судьбами паршивца Люке занесло сюда! Но если это он… пусть служанка устроит коня в конюшне, и нужно найти ему место для ночлега…

Разговаривал с гостем барон лично, и через минуту дверь распахнулась, впуская в дом продрогшего путника.

Агапа побежала встречать слугу и устраивать коня. А гость, скинув прямо на пол и заснеженный плащ с капюшоном, и толстенный вязаный шарф, и огромного размера перчатки с мехом внутр, осипшим голосом сказал:

-- Слава Богу, Конрад, что ты еще жив, старина! Больше всего боялся, что ты помер, и нас не пустят в дом.

-- Проходи, проходи скорее к огню. Что понесло тебя в такую погоду?! Ты всегда был авантюристом, Люке, но никогда не был сумасшедшим. Проходи! Кстати, позволь я тебя представлю жене и невестке...

Люке фон Брашт был на полголовы ниже барона, но раза в два толще. Обширная лысина нормального телесного цвета, но очень бледная по сравнению с багровым лицом, была окружена наивными, темными с проседью, кудряшками. Лицо с двумя подбородками достаточно тщательно выбрито. На кустистых бровях повисли капли тающего снега. Солидных размеров животик обхватывал широкий кожаный пояс, к которому крепились ножны с саблей или шашкой, а может быть, и с мечом. Я слишком слабо разбираюсь в оружии. У огня с заледеневших суконных штанов гостя начали скалываться небольшие льдинки.

Стулья барону и его гостю я подала сама, лично и, вежливо извинившись, ушла на кухню. Если свекрови захочется посидеть с гостем, пусть обслуживает себя сама."

"Понимая, что вновь прибывших нужно накормить, я торопливо перебирала запасы, соображая, что можно подать побыстрее. Благо, что вода в котле еще не остыла. Пожалуй, самое быстрое – это глинтвейн и яичница. В котелок я влила примерно стакан воды и, порывшись в пряностях, выбор которых был весьма скромен, кинула в воду несколько бутонов гвоздики, пяток звездочек бадьяна, горсть скрюченных пластинок сушеного имбиря и штук шесть горошин черного перца. Сушеные яблоки добавила в самом конце. Дав вареву закипеть, протомила на медленном огне минут десять, чтобы пряности успели отдать свой аромат, а потом добавила мед и влила остатки вина из большого кувшина. Было его примерно около литра, и я не представляла, где взять новое. Впрочем, это я узнаю позднее: спрошу у свекрови.