Невестка слепого барона

Мысленно представив себе башню, я так и не смогла сообразить, куда она ведет.

Я почти бегом дошла до стола, боязливо косясь на старика, и, поставив тарелку, сразу вернулась к дверям сообщив:

-- Чай я принесу немного позже.

Сбежав по лестнице, я отдышалась и, нервно передернув плечами, подумала: «Выглядит он, конечно, страшновато, еще и шрам этот, но вот второй глаз, хоть убей, кажется зрячим. Или мне померещилось?».

К чаю я собрала барону кусок ноздреватого белого хлеба, маленькую мисочку меда и катышек сливочного масла, который хранился на кухне в горшке со слегка подсоленной водой. Тихонько постучала в дверь и, снова не дождавшись ответа, вошла.

Барон сидел за столом у пустой тарелки и сразу спросил:

-- Кто сегодня готовил?

-- Я готовила, господин барон.

-- Ты ведь новая жена Рудольфа?

-- Да.

-- Благодарю.

Я не очень поняла, к чему относилась эта благодарность, но все же спросила:

-- Может быть, вы желаете добавки?

-- Нет, я сыт. Это было вкусно.

Передо мной стояла сложная задача: надо было подойти к столу и поставить чашку с чаем и тарелку, на которой я собрала хлеб и остальное. И сделать это так, чтобы барон не имел возможности перекрыть мне дорогу к дверям. Наверное, со стороны выглядело забавно, но, подходя с сидящему старику, я обошла его на расстоянии полутора метров и, сделав крюк, торопливо поставила чашку на стол. Встала я так, чтобы стол разделял нас. Подхватила пустую тарелку с оставшейся корочкой хлеба и быстро рванула к дверям.

-- Меня не нужно бояться…

Я захлопнула дверь, так и не успев сообразить, это сказал мне барон или почудилось? Немного постояла за дверью, подумала и, снова распахнув ее, прямо с порога спросила:"

"-- Господин барон, мне кажется, у вас в комнате слишком холодно. Может быть, принести вам дров?

Старик держал кружку с горячим чаем двумя руками, обхватив посудину полностью, как будто стараясь согреть длинные, чуть узловатые пальцы. Он посмотрел на меня, именно посмотрел своим мутноватым голубым глазом и ответил:

-- Это было бы хорошо.

Глава 27

Первое время все мои дни были заняты тем, что я бесконечно чистила, убирала или белила какое-нибудь место в доме: слишком все было запущенное и неуютное. Мастером-ремонтником я не была, но чище стало однозначно.

С Розалиндой у нас установились довольно странные отношения: она видела, что я постоянно работаю, но чем-то моя работа ее не устраивала. Она бурчала себе под нос, пыталась задеть меня ехидными замечаниями, но больше никогда не распускала руки. Мне в принципе было наплевать на ее бурчание. То, что я заставила тетку выносить собственный горшок на улицу, я считала вполне справедливым. Кормить я ее кормила, а ухаживать за собой она вполне могла и сама.