Барон Серж де Сангре.

Если бы не иногда мелькающие в его глазах искорки, можно было бы подумать, что он умалишённый, настолько грязным и опустившимся он кажется. Седые длинные лохмы, давно не стриженые усы и борода, почти полностью скрывают его лицо. Редкие отблески пламени изредка освещали его лицо, которое было выдублено временем, солнцем, ветром и непогодой, став грубее и темнее чем у Закатных орков. Мужчина изредка поправляет покрывало, заботливо подтыкая его под истощённое тело юноши и иногда прикладывается к большой глиняной кружке, над которой вьется парок, пытаясь согреться. На первый взгляд, мужчина стар, очень стар, лет семьдесят, а то и все восемьдесят, но если приглядеться, то становится видно, что вряд ли он перешагнул сорокалетний рубеж. А его морщины и выцветшие глаза свидетельствуют только о том, что этому человеку пришлось слишком много пережить, слишком много вынести на своих широких плечах и жить дальше у него просто не осталось никаких сил, а держит его на этом Свете только Долг и… и жажда мщенья. Страх и ненависть поселились в его душе, они и не дают ему покинуть этот Мир, хотя сил жить уже и не осталось.

Чахлый огонь камина, желтыми языками лизал немногочисленные поленья, время от времени доставая бока небольшого чугунного котелка, нацепленного на крюк. Свет вечернего зарева, проникающий через широкую трубу, заставлял языки пламени светиться мрачным кровавым светом, заставляя его, как будто, коченеть в этом холодном камине. Постепенно нагреваясь, варево в котелке наконец забурлила и котелок закашлял, захрипел, как человек страдающий одышкой. Мужчина, сидевший на стуле, тяжело и грузно поднялся. Подбросил в камин несколько корявых поленьев, от чего огонь весело взвился вверх под красочную перестрелку искр, мужчина снял котелок с крюка и с кряхтением начал наполнять отваром, сначала высокий чеканный кубок, вылив, затем, остатки в свою кружку. Приподняв голову юноши, мужчина начал буквально по капле вливать ему в рот отвар из кубка, от чего лицо молодого человека на короткий срок приобретало слегка розоватый оттенок, но эффект от зелья был очень кратковременным и особого результата не приносил. Мужчина обреченно вздохнул и занял свой пост на стуле, опустив голову на скрещенные руки и казалось, забылся беспокойным сном.

Тем временем ночь уже надвинулась на Ойкумену и густые тени скопились в углах комнаты. Последние искры из камина, раздувал шквалистый ветер, бросая мрачные блики на обитателей комнаты. От семьи, некогда могущественной и богатой остались только эти два ее представителя, молодой старик и юный труп. На какое-то время мужчина встрепенулся, разжег масляный светильник и опять погрузился в свое обычное состояние угрюмой меланхолии.