Мамаша Бармалей

Урну захоронили на кладбище в стене. Вскоре скончалась свекровь, за ней Боря. Я стала очень обеспеченной вдовой, и Алису от себя не отпущу! Она обязана жить со мной! С матерью! Никаких других людей нам не надо.

Дверь офиса открылась, в комнате появилась молодая пара.

– Лисонька! – не своим голосом закричала Ирина Николаевна, вскочила и бросилась к дочери.

Минут через десять, когда старшая Голкина перестала рыдать, парень, который пришел с Алисой, произнес:

– Нам надо вам кое-что рассказать.

– Вы кто? – перебила его Ирина.

– Никита, – ответил незнакомец.

– Мама, – заявила Алиса, – это мой муж!

Голкина затрясла головой.

– Кто?

– Муж, – повторила дочь.

– Нет, нет, нет, – закричала наша клиентка, – никогда! Я не согласна! Нет, нет, нет!"

"– Ирина Николаевна, пожалуйста, выслушайте нас до конца. Мы не все вам рассказали… – начал Костин, но договорить не успел.

Глава тридцать восьмая

Дверь открылась, теперь в кабинет боком, сгорбившись, вдвинулась Инна Федоровна.

– Здрассти, – прошептала она, – а вот и я!

– Входите, пожалуйста, – попросил Костин, – мы вас заждались.

– Я беспокоиться начал, вдруг вы не придете, – как всегда, откровенно заявил Валерий.

В разговор неожиданно вступил Никита:

– А я не сомневался, что увижу госпожу Войкову, она по-своему честный человек. Если берет у вас некую сумму за услугу, то потом непременно выполнит что обещала. И не выдаст вас, если только кто-нибудь не предложит ей больше. А еще у Инны Федоровны талант актрисы, нужную роль она сыграет так, что все поверят. Есть лишь маленькая червоточинка: у госпожи Войковой во время вранья…

Ракитин замолчал, потом обратился к Володе.

– Разрешите, я сообщу Ирине Николаевне то, что уже известно вам?

– Конечно, – согласился Костин, – любая история всегда звучит достовернее из первых уст, чем в пересказе.

Младший Ракитин открыл свою сумку и вынул из нее планшетник.

– Начну с момента нашего знакомства с Алисой. Мы встретились в Лондоне на конференции. Сначала я принял девушку за инвалида, потому что ее везде сопровождала мать: и на заседаниях, и во время обеда, и на экскурсиях. Каких-то видимых причин для такого патронажа не было. Руки-ноги у Алисы на месте, ходит она нормально, рассуждает разумно. Но мать была при ней постоянно. Я подумал, что у бедняги какое-то заболевание, она может в любой момент в обморок упасть. Может, у нее под одеждой помпа, которая постоянно лекарство качает, химиотерапия, диабет… Ну не знаю что еще. Я пожалел Алису, такая красивая, умная, образованная и с тяжелым недугом. А потом во время очередной экскурсии я пошел в туалет. Нас тогда привезли в сельский дом одного художника. Сейчас он является музеем, он старый, постройки конца восемнадцатого века, сортир крохотный, находится на первом этаже.