Князь Барятинский 7. Воины света

 — Нет ничего страшнее и нелепее, чем гибель такого молодого и многообещающего человека, как вы.

— Полагаю, мне особо нечего бояться, — усмехнулся я. — Как все, вероятно, знают, родовая магия защищает меня от падения.

— Верно. Вот только иной раз ваша родовая магия не срабатывает.

Я помолчал. Н-да… Её величество — невероятная женщина. Вроде бы говорит всегда так просто, едва ли не легкомысленно. Только вот ни разу ещё не было такого, чтобы за её словами не таилось нечто гораздо большее.

Ответить я не сумел, только кивнул, показав, что понял и принял совет. И мы пошли в дом.

Народу в гостиной собралось не меньше, чем на бракосочетании Нины. А с учётом шестерых охранников императорских отпрысков — даже больше. Стоял шум голосов, кто-то смеялся. Надя отдувалась за обоих именинников, улыбаясь направо и налево.

Но как только императорская чета вступила в помещение, сразу же сделалось тихо. Потом все, как один, мужчины поклонились, а дамы исполнили реверансы.

— Приятно видеть в одном месте столько достойнейших белых магов, — произнёс император так, как умел только он: вроде бы негромко, но даже сидящий на крыше флигеля голубь наверняка разобрал каждое слово и замер, чтобы шорохом перьев не нарушить величественную речь. — И тем более приятно, что все присутствующие здесь выше предрассудков. Что чёрный маг чувствует себя в этом доме так же свободно.

Император обернулся, и зардевшаяся Кристина машинально сделала шаг вперёд — тут же превратившись в объект пристального внимания всего рода Барятинских.

— Мы — люди, — повысил голос император, и откуда-то ему откликнулось эхо. — Мы провозгласили себя царями природы, опираясь на свой разум. И благодаря разуму мы можем разделять сферы своей жизни. Быть противниками в политике, но друзьями в светском обществе. Мы способны понимать, что политическое противостояние белых и чёрных магов необходимо для гармоничного развития и уверенного существования нашего общества. Символом и гарантом чего призван быть я. — Император тронул висящую на груди жемчужину, наполовину белую, наполовину чёрную. И все опять склонились перед ним. — Для существования и развития всего нашего мира должен соблюдаться тот же баланс. Я рад, что все присутствующие это понимают.

Присутствующие разразились аплодисментами. Тем, кто с удивлением посматривал на Кристину снаружи дома, стало ощутимо стыдно, они прятали взгляды. Дед нахмурил брови и сжал губы. Отмахнуться от слов императора ему было невозможно, но и принять новый курс всем сердцем, вычеркнув оттуда долгие годы предрассудков, он просто так не мог.

Грустно, конечно, смотреть на человека и понимать, что его время ушло.