Князь Барятинский 7. Воины света

Что ж, возможно, мне тоже следует поучиться доверять хоть кому-то.

Двери ангара тем временем открыли двое безмолвных и безликих работников, и я уставился на то, что оказалось внутри.

Пожалуй, это меня обескуражило. Хотя по логике — ну чего ещё можно было ожидать увидеть внутри ангара?

Там стоял самолёт. Покрытый тёмно-зелёной краской, похожий формой на сигару с крыльями. Самолёт. Такие мне раньше приходилось видеть только на картинках, да в исторических фильмах.

Моноплан. Двухлопастной винт. Открытая кабина — небольшой стеклянный щиток спереди не в счёт.

— Вам нравится? — спросил Борис.

— Мне? — Я пожал плечами. — Ну… Я не авиатор, увы. Если требуется моя консультация, то вы не по адресу, ваше высочество. Впрочем, насколько я знаю, эта модель уже состоит на вооружении в нашей армии и используется весьма успешно. Система убирания шасси, судя по отзывам пилотов, оставляет желать лучшего. В этом плане зимний вариант, с лыжами, управляется проще, хотя и теряет в скорости и маневренности. Если же сравнивать с бипланом…

— Константин Александрович, — перебила Кристина, — вам знакома пословица про дарёного коня?

Я осекся, посмотрел на Кристину. Потом — на улыбающегося Бориса. Даже великая княжна Анна с трудом прятала улыбку.

— Отец, едва пришёл в себя после… инцидента, — начал объяснять Борис, — спросил у меня, какой, согласно моему мнению, подарок может тебя порадовать. Полагаю, он исходил из того, что у нас с тобой небольшая разница в возрасте. Он предлагал варианты — именное оружие, какие-то статуи, картины, прочую скукотень. А я вдруг вспомнил, как смотрел раньше в окно на летающих в небе птиц и завидовал их беспечности и свободе… Пожалуй, это несколько нечестно с моей стороны — я выбрал подарок, который хотел бы получить сам. Но мне кажется, что и ты оценишь по достоинству эту птичку.

У меня в голове с трудом уложилась мысль: мне подарили самолёт. Я молча подошёл к нему, провёл пальцами по фюзеляжу, коснулся крыла.

Дерево. Фанера… Ощущение, что я оказался на съёмках исторического фильма и стою среди декораций, аж слёзы наворачиваются. Эх, если бы Борис видел, какие «птички» и с какой скоростью порхали в моём мире… Который стремительно катится в пропасть — если верить словам «отца», явившегося ко мне из зеркала.

Я запрыгнул в кабину. Устроился поудобнее в кресле, осмотрелся. Н-да, внутри такого самолёта я нахожусь впервые. Однако прочитал я про них немало, пока готовился к вступительным экзаменам. В результате к авиации на вступительном экзамене всё и свёл, чем немало подивил Иллариона Юсупова.

В общем-то, принцип понятен.