Князь Барятинский 7. Воины света

 — Как сам?

— Жить буду, — повторил Платон и добавил, понизив голос: — Вы не сказали им, что ни один мир ещё не сумел справиться с Тьмой. Не сказали, что, несмотря на все наши усилия, мы, скорее всего, обречены.

— Ты мне в своё время тоже много чего не сказал — во-первых.

Платон отвёл взгляд."

"— А во-вторых, — продолжил я, — отставить пораженческие разговоры! Кто там в каких мирах с чем не сумел справиться — мне плевать. Я решил бороться с Тьмой, и я буду с ней бороться. И это решение касается не только меня. Оно касается нас всех. Задача ясна?

Платон кивнул, признав мою правоту. И тут у нас за спинами громыхнул взрыв.

— Полли! — Я развернулся на каблуках и уставился на обалдевшую Полли — которая стояла перед внушительных размеров окном, выходящим в академический сад.

Окном с неровными краями и без стекла. Окном, которого ещё секунду назад в стене не было…

— Я же сказал: работаем в Щит! — с досадой бросил я. — Разбейтесь на пары, и…

— Ах, что-то мне нехорошо, — пролепетала Полли и повалилась назад.

К счастью, её вовремя подхватил Мишель.

— Поздравляю, — вздохнул я, — приз твой. Можешь унести его к себе в комнату и насладиться как следует.

Мишель покраснел, возмущенно открыл рот, но ответить не успел. В пробитое Полли «окно» просунул голову ректор Калиновский.

Он с любопытством оглядел края дыры. Потом — всех нас. И, остановив взгляд на мне, спокойно сказал:

— Господин Барятинский. Как только вы освободитесь, я бы хотел поговорить с вами у себя в кабинете.

Я устало опустил голову. Ну вот, опять… Как что взорвалось — так с Костей хотят поговорить. Что ж у меня за репутация такая!

Глава 13

Технология

Когда я попал в кабинет Калиновского (по летнему делу секретарь отсутствовал, так что попасть было значительно проще, чем в учебное время), то в первый момент подумал, что ректор затеял ремонт. Здоровенный стол красного дерева стоял в стороне, кресла были придвинуты к нему, а ковёр скатан в рулон. Сам хозяин кабинета снял пиджак и подвернул рукава до локтей.

Вздрогнув, я вообразил, что меня сейчас попросят помочь побелить потолок, поклеить обои, или ещё чего-нибудь в этом духе. Но до такого сюрреализма жизнь ещё не дошла.

— Прошу прощения за стену в спортзале… — начал было я, но Калиновский только отмахнулся:

— Пустое. Никто не пострадал, и это главное.

— И вы даже не спросите, чем мы там занимались? — удивился я. — В неурочное время?

— Я, Константин Александрович, примерно представляю, кто вы, — улыбнулся ректор, — так что стараюсь ничему не удивляться. Платон Степанович или кто-то из ваших друзей, полагаю, уже использовал Реконструкцию.