Князь Барятинский 7. Воины света

Пришлось взять со стола графин с водой и налить в бокал из-под коньяка, другого под рукой не случилось.

Я поспешно протянул стакан деду. Тот не стал ломаться, осушил его залпом. И уставился на меня, как проштрафившийся ученик на сурового учителя.

— Как ты умудрился замараться с Юнгом? — спросил я. — Чем вы там вообще занимались, в этом вашем тайном обществе знатоков Бездны?

— Замараться? — изумился дед. — Доктор Юнг — лучший из нас, сильнейший и мудрейший! Кроме того, он приближен к самому императору. В случае прорыва это давало нам возможность быстро перейти к решительным действиям…

Я запоздало сообразил, что о событиях сегодняшнего дня дед пока ничего не знает.

— Ты немного отстал от жизни. — Я забрал у него стакан и присел на край стола. — Не знаю, будет ли об этом в утренних газетах. Понятия не имею, как собирается представить эту историю тайная канцелярия, но и наплевать. Суть та, что Юнг больше не приближен к императору. Он в бегах. Потому что именно он, как выяснилось, все эти годы травил великого князя Бориса Александровича. Он шантажировал императора жизнью сына, требуя казнить меня. Ну и за всеми покушениями на мою нескромную персону так или иначе стоял он. Смерть твоего сына, кстати — тоже на его совести. Хотя я, конечно, больше чем уверен, что ты об этом не знал и не догадывался.

На деда было жалко смотреть. Он, казалось, еле сдерживался, чтобы не заплакать. Оно и понятно — весь мир в одночасье вышибли из-под ног.

Я не стал говорить, что доверяю деду вовсе не из-за его положения в обществе или потому что он мой дед. Как ни странно, несмотря на все наши разногласия, я привязался к старику вполне искренне. И совершенно искренне считал Григория Михайловича Барятинского родным для себя человеком. Но остановило меня не это соображение. Зная Юнга, я догадывался, что ему ничего не стоило заморочить голову честному простодушному старику — который не умел обманывать сам и не ждал обмана от людей, которым привык доверять. Просто если бы вдруг дед — ну, мало ли, чем чёрт не шутит, — был в курсе относительно делишек Юнга, он бы отреагировал на мой финт с похищением цесаревича совсем иначе. Немедленно сообщил бы Юнгу, что Борис находится в Барятино, и мальчишку похитили бы сразу. А так — Юнг узнал об этом только от меня.

— Не может быть, — пробормотал дед. — Этого просто не может быть…

— Увы, — вздохнул я. — Всё, что можно сказать в защиту Юнга: после того как цесаревич, избавившись от влияния своего «доктора», выздоровел, через него в наш мир полезла Тьма из Бездны. Парень стал вратами для её прорыва. То есть, на первый взгляд может показаться, что болезнь цесаревича Бездну каким-то образом отводила.