Князь Барятинский 7. Воины света

 — Если бы я был служанкой, и меня пригласил на танец великий князь, я бы тоже решил, что от таких приглашений не отказываются.

— Но это… Это немыслимо! Она — горничная, а он — великий князь!

— То есть, ты считаешь, что со стороны Китти было бы разумнее оскорбить Его высочество отказом?

Дед подвис. Пробормотал:

— Нет, но… То есть, да… То есть, я вообще не это имел в виду! Я хотел сказать, что Китти не должна была…

— Что она там кому должна, второй вопрос.

Я поднялся с кресла, подошёл к столу деда. Оперся о него ладонями.

— Приличия тут не при чём. И заботишься ты не о них. Ты просто испугался.

— Что-о⁈ — взревел дед."

"Стены кабинеты заходили ходуном. Люстра под потолком закачалась.

— Ты — испугался, — сделав вид, что не оглох от рёва, повторил я. — Ты решил, что причина, которая заставила великого князя обратиться в монстра — Китти. И поспешил от неё избавиться. Даже не попытавшись ни в чём разобраться.

— Да в чём тут разбира…

— Дед! — рявкнул теперь уже я.

Ударил кулаком по столу. И понял вдруг, что комок непонятно чего, который держу в кулаке — то, что осталось от золоченной подставки для карандашей. Я, оказывается, схватил её со стола, со злости смял — и даже не заметил.

— Ну, ты же умный человек! Услышь меня наконец! Ты — аристократ, белый маг! — из-за дурацкого, ничем не подкрепленного подозрения выгоняешь горничную, которая служит нам… а сколько, кстати, лет Китти нам служит?

— С детства, — выдавил дед. — И мать её, покойница, и бабка нам служили. Отец истопником был, на прошлое Рождество умер.

— Вот, — кивнул я. — Получается, что Китти с самого детства живёт здесь, при нас. Если ты её выгонишь, она не просто потеряет работу. У неё вся жизнь пойдёт прахом — из-за того, что тебе что-то там почудилось.

— Китти — служанка, — буркнул дед.

— А ты — белый маг, — напомнил я. — Жемчужина-то — как? Не темнеет?

Дед насупленно молчал.

— Пойми ты, наконец.

Я присел на край стола. Комок, получившийся из металлической подставки, повертел в пальцах и бросил в корзину для бумаг.

— Тьма — это не только то, что рвётся в наш мир из цесаревича. Тьма — в поступках, которые ты совершаешь. А страх всегда был первопричиной Тьмы.

Дед понуро молчал.

— Надя скажет Китти, что ты передумал, — закончил я.

Встал и пошёл к двери. Обернувшись, сказал:

— Кстати. Существует вероятность, что Китти носит бастарда императорской крови. Вероятность, конечно, не очень большая, но я подумал, что тебе стоит об этом знать. Вдруг меня убьют, или ещё чего. Чтобы для тебя эта новость не стала неожиданностью.

Перегнул. Дед побледнел и схватился за сердце.

* * *Мы с Надей отпаивали деда сердечными каплями ещё с полчаса.