Бархатный капкан

 — Под юбку ко мне можно лезть. Но не тебе… А ты можешь залезть под юбку к своей Костицыной… Ты с квартирой вопрос решил?.. Если не решил, то давай к ней. У нее там как раз песок сыплется.

Глеб молча налил, выпил. В это время в кабинет зашла официантка с подносом. Горячий ужин — это неплохо, но сейчас больше бы подошли прохладительные напитки, а еще лучше — огнетушитель, а то Яна разошлась не на шутку. Глеб тоже мог разгорячиться, но ему вовсе не хотелось доводить дело до конфликта. Тем более с пьяной женщиной.

— Откуда ты такой взялся?.. — раздраженно спросила она. — Я же тебя одним пальцем раздавить могу, а нет, приходится тут миндальничать с тобой… И еще в своем кабинете… И в своем клубе…

Он поднялся со своего места. Надоело ему слушать полупьяные речи, да и нервы у него не железные. Может, Яна и пыталась примириться с ним, но это плохо у нее получалось. Значит, надо было избавить ее от этих мучений.

Глеб не стал выставлять Яну за дверь, он всего лишь вышел из кабинета. Клуб начинал свою работу, впереди вся ночь, и он должен был самолично настроить сотрудников на ударный труд.

Когда он вернулся в кабинет, Яны там уже не было.

* * *Волны одна за другой накатывали на пирс, захлестывая его дальнюю оконечность. Накатывали, но сокрушить не могли. Так, говорят, на высоту «Ослиное ухо» волнами обрушивались духи. Десантники сначала взяли высоту штурмом, выбив оттуда боевиков, затем отражали атаки. И ведь выстояли. И дальше бы держались, если бы не минометный огонь со стороны «духов»…

Мины — вещь страшная. Они падают сверху, на голову, рвутся, разлетаясь на мелкие смертоносные осколки. И воздушная волна убивает… А еще мины отрывают ноги. И другие части тела. Одна такая мина разрушила жизнь Жене Стрешневу.

Парень сейчас дома, в инвалидном кресле, сидит у окна и ждет жену, единственный луч света в своей жизни. И Глеб сидит у окна — живой и невредимый. Он выжил на войне, ему ничего не оторвало. Он может любоваться морем и спать с женщиной, которую так ждет с работы герой этой же войны…

Дверь в кабинет закрыта, и никто их не побеспокоит. Глеб полураздет, он в полной боевой, и Аллочка без трусиков. Но…

— Я так не могу!"

"Он не отталкивал Аллочку, она сама все поняла — соскочила с него, оправила юбку.

— Кофе? — на ходу спросила она.

— Водки!

Аллочка подала ему стограммовую стопку, чашечку кофе и бутерброд с красной икрой.

— За боевое братство? — не без ехидства спросила она.

— Угадала, — кивнул он и махом осушил стакан.

— Совесть?

— А у тебя?

— Я женщина, мне нужно… Иногда… По чуть-чуть… Уж лучше с тобой, чем с кем-то… — Аллочка смотрела в сторону.

Ей и самой, казалось, было неловко.

— Почему?

— А с тобой удобно. — Она глянула на него с горькой иронией.