Бархатная Принцесса

Я сразу замечаю пятно между лестничными пролетами, перед последней лестницей. Оно небольшой, но это точно кровь, и она размазана, как будто…

Перед глазами распускает красная дымка, кулаки сжимаются до состояния отбойных молотков. Реальность, в которой все хорошо и гладко, остается где-то там, за пределами этого пятна крови, потому что я знаю, кому оно принадлежит. Потому что не зря чувствовал.

Дверь в квартиру Даниэлы приоткрыта и поднимаюсь по ступеням. Злость давит сверху вниз, кажется, что лестница просто рухнет от очередного шага.

Бог или кто ты там, сидящий сверху – ты огромный кусок дерьма. Почему не меня? Ее-то зачем? Мало было? Мало мучилась?

Я толкаю дверь ладонью: у Даниэлы красивое светлое покрытие и на нем видны темные полосы, а ярдом – следы от обуви. Кто-то тащил Даниэлу, потому что сама она идти не могла.

В груди взрывается весь запас тротила, и искры из глаз, фейерверком, который разрывает реальность до состояния лохмотьев вокруг дыры, за которой – совсем ничего, только пустота.

Даниэла не могла идти.

Она… Она…

Я захожу в гостиную – и Принцесса лежит на полу. Такая маленькая, худая и бледная, что я точно знаю – кем бы ни было то чудовище, которое причинило ей вред, я просто разорву его на куски. На крохотные кусочки, размером с ноготь. Вырву сердце из груди и заставляю им подавиться.

На лице Даниэлы кровоподтек, и под носом запеклась кровь. Но она дышит – прядь волос, которая лежит на ноздрях, медленно поднимается и опускается.

— Ты доктор? – слышу голос у себя за спиной и поворачиваюсь, инстинктивно сжимаясь для удара.

Голос женский, но я все равно готовлюсь."

"Пол поворота – и я вижу ее. Словно блядский призрак, которого слепили из Никольского и почему-то забыли прицепить член, а заодно омолодили лет на двадцать. Я даже моргаю, потому что из-за злости вполне могу потерять связь с реальностью, но девушка все там же, но теперь я замечаю нож в ее руках: узкое керамическое лезвие, которое она держит двумя руками. Держит слишком высоко, потому что уже порезала одну ладонь, но вряд ли обращает на это внимание.

Я медленно, чтобы не испугать этого Франкенштейна, поднимаю руки ладонями вверх, и говорю:

— Да, я доктор, я приехал осмотреть эту женщину.

Девушка шмыгает носом, но стоит мне попытаться подойти к Даниэле, истошно вопит:

— Нет! – Хаотично машет ножом перед собой, но при этом делает резкие замахи. Может быть, не знает, куда бить, но если не промажет, то всадит лезвие по самую рукоять.

Я уже видел такой блеск в глазах. Когда был наемником и в нашу первую вылазку кроме меня с группой пошел еще один новичок.