Бархатная Принцесса

– Я же говорила, если судьба дает шанс, его нужно использовать.

Она говорит еще что-то, но мне в принципе по хую до всего, что выйдет из ее надутого ботоксом рта, если, конечно, это не мой член.

«Повернись, - мысленно приказываю Даниэле, которая уже почти скрылась из виду. – Повернись, блядь!»

Не поворачивается, только крепче прижимается к плечу чужого мужика. Я лучше язык себе откушу, чем назову Никольского ее «мужем».

Я словно тигр в клетке, которого подразнили его самкой. Мир схлопывается до одной маленькой Вселенной, которая там, впереди, все еще мелькает за деревьями выбеленными солнцем прядями. У нее волосы – как белое золото высшей пробы. Идеальная кожа, в которую хочу вцепится зубами, попробовать языком, заклеймить каждый сантиметр тела гребаными засосами, как будто я сраный подросток.

— Сколько лет твоему отцу? – спрашиваю, доставая последнюю сигарету из пачки. Мне нужна порция яда в легкие, иначе я просто сдохну.

— Сорок пять, - растеряно говорить Ляля.

Я никогда не интересовался ее семьей. Старик Никольский пару раз угрожал мне расправой, если не отлипну от его золотой дочурки. Старый импотент даже не предполагает, что это не я к ней липну, а она ко мне. Скулит и просит быть с ней. Две недели назад я послал ее на хуй: прямым текстом, потому что даже трахать ее стало скучно. Потому что дрочить, думая о Принцессе, было приятнее, чем трахать золотую сучку. Вчера ко мне заявилась ее мамаша и вывалила на голову кучу говна о том, что я альфонс, что запудрил девочке мозги и вообще подсыпал ей наркоту, поэтому она так на мне двинута. Предложила денег, чтобы я исчез. Брезгливо всунула в руки толстые, перетянутые кислотно-желтыми резинками пачки «зелени». А я швырнул ей их в лицо и сказал еубывать с моей территории.

Ляля позвонила через час, сказала, что вскроет себе вены, если я и дальше буду ее избегать, а я сказал, что нам пора расписываться. Просто чтобы увидеть, как вытянется рожа ее мамаши, когда она узнает, что ее драгоценная дочурка стала женой альфонса, который предложил ей подтереться своими подачками. Она и вытянулась. Еще как, блядь, вытянулась.

Что происходит с моей жизнью? Час назад я был королем, который нагнул всех этих небожителей, отодрав их дочурку куда хотел и как хотел, а теперь меня тянет блевать и убивать, причем одновременно.

Тридцать. Она сказала, что в тот день ей исполнилось тридцать. Твою мать, Принцесса, нахера тебе этот старый козел с вялым членом? Хочется стабильности? Определенности? Или ты тоже золотоискательница?

Нет, кто угодно, но только не она.

Сжимаю кулаки. Ее тонкая шея, изящные руки с короткими ногтями, покрытыми бесцветным лаком. Ее волосы, которые хочу зачерпнуть полными пригоршнями.

Не могу туда пойти, потому что просто сверну ему шею.