Бархатная Принцесса

Она говорит, что все будет хорошо, но мы прекрасно знаем, что даже в сказках есть место Большой Жопе, а мы на нее прямо нарываемся все последнее время. Но Даниэла стоит на своем и, чмокнув меня в щеку, отправляет домой. Мы договариваемся встретиться вечером: я поеду домой, переоденусь, оставлю вещи, смотаюсь на работу, а вечером – к ней. Такой план. И мы будем ему следовать.

А дома меня ждет «сюрприз» - Ляля.

Какого хера, я же забрал у нее ключи?

Внутренний голос подсказывает, что она запросто могла сделать дубликат, тем более, что я посылал ее и не раз, но сейчас это не первостепенная проблема, потому что она сидит на полу в прихожей, курит, стряхивая пепел прямо на ковер, и улыбается как сраный джокер из фильма про Бэтмена.

— Какого хуя ты здесь делаешь? – Я бросаю сумку, морально созревший просто схватить ее за шиворот и отвезти к Никольскому.

Ляля кривится и протягивает руки, как будто просится на руки, но я игнорирую ее клоунаду: рывком ставлю на ноги и забираю сигарету. Она шипит, матерится, пытается сбросить мои руки, но это бесполезно. Тащу ее в ванну, до упора подымаю рычаг холодной воды, даю ей стечь, пока Ляля обзывает меня мудаком, и умываю, пока она не перестает брыкаться. Да, это неприятно и больно, потому что ледяная вода наверняка студит кожу, но так я, по крайней мере, буду знать, что у папочкиной дочки прояснилось в голове и она выслушает и поймет все, что я скажу.

— Хватит, придурок! – Ляля машет руками и со всего размаху скребет меня ногтями по лицу.

Я шиплю, но не разжимаю хватку у нее на затылке. Волоку в прихожую и прижимаю к стене. Она снова безумно смеется и тут же со слезами начинает лезть с поцелуями.

— Я с тобой развожусь, ты поняла?! – ору, чтобы до нее, наконец, дошло.

— Ты трахаешься с ней?! – орет в ответ Ляля.

— Да, блядь! Я люблю ее!

Она замирает, как бешеная кошка, которую со всего размаху приложили о стену. Смотрит на меня осоловелыми глазами, и что-то в них отключается, как будто у Ляли в мозгах закончилось топливо, и мотор работает по инерции, на холостых.

— Я тебя ненавижу, Кай, - говорит, стуча зубами, словно сумасшедшая. И жмется, как будто хочет раздавить меня своей ненавистью. – Я тебя ненавижу. Я вас обоих ненавижу. Я вас…

И меня глушит звуком выстрела.

Я знаю, что она стреляла в меня. Ощущение такое, будто к боку подставили электродрель и одним нажатием просто просверлили во мне дыру. Я пячусь назад, уже на автомате, до боли в запястье прижимаю ладонь к ране.

Кровь проступает между пальцами, и болит так, словно в рану вкручивают раскаленный болт.

Ляля пятится, перехватывает пистолет второй рукой и поднимает его на уровень моей груди. Паника на ее лице сменяется безумной улыбкой, и она облизывает зубы, словно акула в предвкушении добычи, которую вот-вот насадит на вертел.