Бархатная клятва

Роберт поднял на него удивленный взгляд.

— Что беспокоит тебя, парень? Тебе следовало бы быть на поле с другими мужчинами.

Уолтер сел рядом с ним и провел рукой по волосам. Его нельзя было назвать непривлекательным, но также мало кто посчитал бы его красивым. У него были глаза неопределенного голубого оттенка и несколько длинноватый нос. Его тонкие бесформенные губы запросто складывались в злобную усмешку. Блеклые светлые волосы были завиты и тщательно уложены.

— Девушка, ваша дочь, — повторил он. — Почему вы не предложили ее мне? Я много времени проводил с вашими сыновьями. Я не богат, но мои владения не меньше, чем у Гевина Монтгомери.

Роберт пожал плечами, откусил вафлю и запил ее соком.

— Для тебя есть много других богатых невест, — уклончиво заметил он.

— Но не таких, как она! — настаивал Уолтер. Роберт опять удивленно посмотрел на него. — Разве вы не видите, что она красива? — продолжал он.

Роберт перевел взгляд на павильон, в котором сидела его дочь.

— Да, я вижу, что она красива, — с отвращением проговорил он. — Но что такое красота? Она исчезает со временем. Ее мать тоже когда-то была красива, а во что она превратилась сейчас?

Уолтер не собирался смотреть на нервную изнуренную женщину, примостившуюся на краешке стула, готовую вскочить, если муж вздумает замахнуться на нее. Он пропустил мимо ушей замечание Роберта.

— Почему вы прятали ее? Зачем было скрывать ее от всех?

— Это причуда ее матери, — с улыбкой ответил Роберт. — Она заплатила за это, к тому же мне было совершенно безразлично. А почему ты меня об этом спрашиваешь? Разве ты не видишь, что уже начинается поединок?

Уолтер схватил Роберта за руку. Он хорошо знал этого человека, знал, насколько тот труслив.

— Потому что я хочу ее. Никогда еще женщина не была для меня столь желанна. Она должна была принадлежать мне! Мои земли граничат с вашими. Я — хорошая партия, а вы даже ни разу не показали мне ее.

Роберт отдернул руку.

— Ты? Хорошая партия? — переспросил он. — Взгляни на Монтгомери, которые окружают девчонку. Вон Томас, ему почти шестьдесят. У него шесть сыновей, и все живы и тоже произвели на свет сыновей. А рядом с ним Ральф, его брат, у него пятеро. Потом Хью, у которого…

— Какое отношение это имеет к вашей дочери? — раздраженно перебил его Уолтер."

"— Сыновья! — в самое ухо прокричал Роберт. — Монтгомери произвели на свет больше сыновей, чем другие семьи по всей Англии. И каких сыновей! Посмотри на их семейство. Самый младший, Майлс, получил шпоры, когда ему еще не исполнилось восемнадцати, и уже успел завести троих сыновей от дворовых девок. Рейн три года путешествовал по стране, принимая участие в различных турнирах. Его так и не смогли победить, и он сделал себе на этом состояние.