Бархатная клятва

Казалось, они оба забыли о существовании Гевина, который хмуро смотрел на них.

— У всех мужчин какие-то ленты, — сказала Джудит. — Что они обозначают?

— Дама может выбрать какого-нибудь рыцаря и в знак своей благосклонности дать ему талисман.

— Тогда и мне можно дать тебе ленту? — с улыбкой спросила она.

Рейн в одно мгновение опустился перед ней на колено, при этом его доспехи громко зазвенели.

— Почту за честь.

Джудит приподняла прозрачную вуаль, прикрывавшую ее волосы, и вытащила из прически одну из золотых лент. Было совершенно очевидно, что ее горничные прекрасно знали о подобной традиции.

Рейн поставил руку на бедро, и Джудит повязала ленту вокруг его плеча. В это время к ним приблизился Майлс и тоже встал на одно колено.

— Надеюсь, ты согласишься обратить внимание и на другого брата?

Сегодня утром она увидела в Майлсе то, что давно, еще когда он был безбородым юношей, заметили другие женщины. Вчера она была девственницей и не понимала значения его пристального взгляда. Щеки Джудит покрыл очаровательный румянец, и она наклонила голову, чтобы вытащить еще одну ленту.

Ее смущение позабавило Рейна."

"— Нечего строить ей глазки, Майлс, — засмеялся он, намекая на то, что интерес Майлса к женщинам давно стал предметом шуток в замке Монтгомери. Стивен однажды пожаловался, что к тому времени, когда Майлсу исполнилось семнадцать, он успел обрюхатить первую половину крепостных девок, а к восемнадцати годам покончил и со второй половиной. — Разве ты не видишь, как смотрит на нас Гевин?

— Я вижу, как вы оба ставите себя в глупое положение, — сердито заметит тот. — Здесь полно девушек. Если вам так уж хочется показать всем, какие вы ослы, найдите себе другую.

Джудит не успела закрепить ленту на плече Майлса, потому что пальцы Гевина сжали ее руку.

— Мне больно! — воскликнула она, пытаясь вырваться и довязать узел.

— Тебе будет еще больнее, если ты не прекратишь кокетничать с другими мужчинами.

— Кокетничать! — Она дернула руку, но пальцы Гевина сжались еще сильнее. Она огляделась вокруг. Все рыцари преклонили колена перед своими дамами, которые одаривали их лентами, поясами и даже драгоценностями, а ей муж ставит кокетство в вину. — Тот, кто лишен чести, приписывает подобный недостаток другим. Очевидно, ты пытаешься обвинить меня в собственных грехах.

Его глаза потемнели, он пристально взглянул на жену.

— Я обвиняю тебя только в том, что мне известно. Ты горяча, когда дело касается мужчин, но я не позволю тебе выставлять себя шлюхой перед моими братьями. А теперь сядь и не смей сеять между нами вражду. — Он резко повернулся и ушел, оставив Джудит на подиуме, украшенном гербом Монтгомери.

Несколько секунд она находилась в какой-то прострации, ничего не слышала и не видела.