Бархатная клятва

 — Она все еще сердится на тебя?

— Сердится — это еще мягко сказано, — с насмешкой ответил Гевин.

— Поговори с ней. Расскажи о своих чувствах. Открой правду об Элис. Она поверит тебе. Гевин взглянул на спящую жену.

— Тебе пора собираться. Эта шотландка сдерет с тебя шкуру.

— Если это все, что ей от меня требуется, я с радостью предоставлю ей такую возможность.

Они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. Гевин обнял брата.

— До Рождества, — улыбнулся он. — Привози к нам свою жену на Рождество.

— Хорошо. А ты поговоришь с Джудит? Гевин кивнул.

— Когда ей станет получше и когда я вымоюсь.

Стивен рассмеялся: Гевин не отходил от постели жены целых три дня, пока ее мучила лихорадка. Он сердечно пожал брату руку и направился к своей комнате."

"Когда Джудит проснулась, в спальне было темно. Джоан спала на тюфяке возле двери. Сознание Джудит было ясным, она чувствовала, что силы вернулись к ней, и испытывала страшнейший голод.

— Джоан, — прошептала она.

Горничная мгновенно вскочила на ноги:

— Моя госпожа, — проговорила она и радостно улыбнулась. — Лорд Гевин сказал, что вам лучше, но я не поверила.

— Я хочу пить, — произнесла Джудит потрескавшимися губами.

— Сейчас. — Джоан залилась счастливым смехом. — Не так быстро, — предупредила она, когда Джудит с жадностью припала к кружке.

Внезапно дверь отрылась, и обе женщины, повернувшись, увидели Гевина с подносом, заставленным тарелками с едой.

— Я не хочу видеть его, — твердо заявила Джудит.

— Уходи! — приказал Гевин горничной. Девушка поставила кружку и торопливо выскользнула из комнаты.

Гевин опустил поднос на столик возле кровати.

— Тебе значительно лучше. — Джудит продолжала молча смотреть на него. — Я принес тебе бульона и хлеба. Ты, должно быть, голодна.

— Мне от тебя ничего не нужно. Ни еды, ни твоего общества.

— Джудит, — заставляя себя сохранять терпение, начал Гевин, — ты ведешь себя как ребенок. Мы поговорим об этом, когда ты поправишься.

— Неужели ты считаешь, что с течением времени я передумаю? Разве время способно вернуть мне малыша? Дать возможность носить его на руках, любить и смотреть, как меняется цвет его глаз?

— Это был также и мой ребенок, и я тоже потерял его.

— А, значит, ты узнал об этом! И я должна посочувствовать твоей утрате? Ты же не верил, что он твой. Или и в этом ты лгал?

— Я не лгал тебе, Джудит. Если бы ты только согласилась выслушать, я бы все тебе объяснил.

— Выслушать? — спокойно повторила она. — А ты когда-нибудь снисходил до того, чтобы выслушать меня? С первой минуты, как мы поженились, я старалась угодить тебе, но каждый мой поступок вызывал у тебя ярость. Я всегда чувствовала, что ты меня с кем-то сравниваешь.

— Джудит, — проговорил он и взял ее за руку.