Бархатистые прикосновения

Сходство с братом было столь разительным, что Карен остолбенела. Синклер был одного роста с Мэллори и так же прекрасно сложен, однако у него были более светлые волосы и серые, а не золотисто-карие глаза. Он обладал той же роковой для дам мужской обаятельностью. Но если Мэллори казался холодным, неприступным аскетом, то его братец смахивал на лихого авантюриста, конкистадора, донжуана.

Он галантно поклонился, скользнув по Карен ироническим взглядом, и, взяв ее за руку, поцеловал кончики пальцев.

– Вы позволите обращаться к вам по имени, Карен? Значит, это вы разбираете все эти пыльные фолианты? Вам уже показывали знаменитые рисунки проказника Бедуэлла? - Он приблизился к ней вплотную и испытующе взглянул ей в глаза.

Карен представилось, как он стал бы ею овладевать: скорее всего бесцеремонно, как дикарь, прямо на полу и в непристойной позе. С трудом остановив полет фантазии, она спокойно ответила:

– Да, я их видела. Они мне понравились Превосходная живопись, чудесная передача деталей. А главное - в них соблюдена мера, что случается редко в произведениях этого жанра.

– Вы нашли их возбуждающими? Большинство из тех, кто их видел, включая и меня, пришли в жутчайшее волнение после просмотра. - Синклер незаметно оттеснил Карен в угол и добавил, понизив голос:"

"– По этим рисункам я изучал технику секса. Когда я был мальчиком, я воровал ключи, забирался в комнатку рядом с библиотекой и там онанировал, рассматривая рисунки. Впервые я кончил, глядя на даму в ее будуаре. Картина называлась ""Утренний туалет"". Помнится, я страшно перепугался, залив рисунок спермой, но потом все же удалил пятна носовым платком. Забавно, не правда ли?

У Карен закружилась голова, она едва не упала на Синклера, ошеломленная его напором и собственными противоречивыми эмоциями. Теперь ей стало совершенно ясно, что братья Бернет - абсолютно разные люди. Синклер - беспринципный обманщик, нахальный ловелас. Но ей почему-то ужасно хотелось ощутить его член внутри себя. Загипнотизированная его циничной ухмылкой и всезнающими глазами, она переминалась с ноги на ногу, ощущая томительную пустоту во влажной промежности, которую мог бы заполнить впечатляющий фаллос, четко обозначившийся под тонкой тканью узких брюк. Выручил ее Мэллори: он прекратил играть на пианино и, встав из-за него, подошел к брату, элегантный и строгий в своем безупречном фраке.

– А ты, оказывается, все еще владеешь инструментом, - сказал Синклер. - По-моему, музицировать сродни умению кататься на велосипеде: и тому и другому учатся раз и навсегда.

Мэллори перевел взгляд с брата на Карен, снова взглянул Синклеру в глаза и спросил:

– Как ты здесь очутился? Не припоминаю, чтобы я тебя приглашал.