Бархатистые прикосновения

Поэтому все, что произойдет между нами, либо забудется, словно сон, либо запомнится и повторится.

Ощущая запах секрета Армины на своих пальцах, Карен утратила способность к волевым решениям и словно завороженная последовала за ней наверх по лестнице, упершись остекленелым взглядом в ее виляющую задницу и стройные, сексуальные ноги в туфлях на высоких каблуках. В окна лился таинственный лунный свет, создавая в помещении особую атмосферу, способствующую грехопадению.

Спальня была устлана белым пушистым ковром, стены обклеены белыми тиснеными обоями и украшены литографиями эпохи короля Эдуарда, дверь выполнена из кедрового дерева. Запах в комнате стоял пряный и сладковатый, его источали зажженные восковые свечи. Из-за муслиновых штор в спальню проникал прохладный ветерок. Большая кровать с медными набалдашниками на столбиках по углам была накрыта кружевным покрывалом.

Армина подняла бокал в форме тюльпана, наполненный белым вином, и спросила:

– Не хочешь принять со мной ванну? В ванной комнате горели свечи. Они бросали отблески колеблющегося пламени на посеребренные поручни ванны из черного мрамора, которые многократно отражались в зеркальной поверхности розоватой плитки. Пахло шафраном, гвоздиками и розами. Над водой клубился густой ароматный пар, похожий на туман над озером.

Дрожащими пальцами Карен расстегнула блузку и бюстгальтер, удивляясь собственной несмелости, и с трудом удержалась от желания прикрыть груди руками. С мужчинами такой робости она не испытывала.

Армина потянулась, расправив плечи и выпятив груди, скинула туфли и спустилась по ступенькам в ванну. В пахучей горячей воде исчезли сначала ее щиколотки, потом колени и, наконец, бедра. Маслянистая поверхность воды блестела, как оникс. Армина блаженно улыбнулась и медленно окунулась.

– Ты похожа на Психею с картины Лейтона, - сказала Карен, опьяненная вином и красотой подруги.

– Терпеть не могу этих лицемерных викторианцев, - хрипло рассмеялась Армина. - Грязные извращенцы! Педерасты!

– А мне всегда казалось, что они самозабвенно влюблены в искусство, - ответила Карен.

– Они были самозабвенно влюблены в свои члены, впрочем, как все мужчины. - Армина взялась за поручень и вытянулась в воде в полный рост, положив голову на край ванны.

Поболтав в воде ногами, она протянула руку и схватила Карен за щиколотку. Пальцы на ногах Карен впились в ворс ковра, по икрам и бедрам распространилось тепло. Армина отпустила ее ногу и спросила, лукаво сверкнув глазами:

– Ну и что ты решила?

В ее интонации ощущался вызов. И Карен приняла его.