Барьер Ориона

Никакого остаточного фона нет, да и сразу после удара не было. Ударная волна тоже оказалась на удивление слабой. Стекла в уцелевших домах, конечно, вынесло, да и крыши кое-где повредило, но в целом пять восьмиквартирных двухэтажек, расположенных в низине у реки, устояли. Правда, до нынешних времен дотянули только три, и теперь в них находятся конторы старосты, шерифа, лавочника и кузнеца. Ну и еще несколько моих односельчан смогли урвать здесь помещения для своей мелкой торговли или небольших мастерских.

Кузнец занимает весь первый подъезд крайней двухэтажки. На первом этаже у него склад и мастерская с наиболее ценными станками, а на втором — жилая квартира и контора, где он принимает у охотников товар. Обычно мне приходится ждать минут сорок или час, пока кузнец соизволит пренебрежительно осмотреть мою добычу и огласить сумму, за которую он готов её выкупить. Сегодня всё не так. Дверь конторы открывается передо мной, когда я еще только вхожу на лестничную площадку второго этажа.

— Здоров ты спать, — вместо приветствия произносит кузнец, глядя куда-то в сторону. — Заходи. Говорят, ты вчера с хорошим уловом вернулся.

— Улов-то неплох, — кривовато усмехаюсь в ответ, — да тяжеловат оказался, еле донёс. Так устал, что утром проснулся с трудом.

— Наслышан о твоих приключениях, — кузнец бросает на меня короткий взгляд и вновь отводит глаза. — Говорят, лихие люди из пришлых тебя на подходе к дому прихватили.

— Было дело, да только шериф мне об этом болтать не велел.

— Это правильно, — кивает кузнец и жестом зовет меня за собой в комнату. — Попусту болтать — оно по жизни вредно. А вот у нас с тобой серьезный разговор будет, но сначала дела. Показывай, что принес.

Посреди комнаты стоит большой стол, на котором лежит изрядных размеров увеличительное стекло, стоят рычажные весы с набором гирек и разложены разные измерительные инструменты. Процедура сдачи товара стандартна и давно отработана. Я по одному выкладываю трофеи на столешницу, а кузнец их оценивает, при необходимости используя все эти нехитрые приспособления. Цены он сразу не называет, а лишь молча записывает что-то в толстую тетрадь. Свое решение он огласит позже, когда будет осмотрен весь товар. Это давно заведенный ритуал. Говорят, торговцы в других поселениях и в городе поступают точно так же. Обычно с их оценкой можно спорить и торговаться, вот только не мне. Меня кузнец даже слушать не станет. Не устраивает цена — забирай свой товар и делай с ним, что хочешь, хоть в печке сожги.

Минут через сорок я вынимаю из рюкзака последний предмет — четвертую по счету титановую пластину. Кузнец внимательно её осматривает и отправляет на весы.