Баннерет

Правая — в бинтах. Мда уж. Когда их снимут, я стану поистине неотразим. В буквальном смысле. Не то, чтобы меня это сильно волнует, но совсем уж уродом становиться всёж не хочется. Эхх… Ладно. Хватит заниматься самолюбованием, пора дела делать. Да и парней от Бернарда нужно спасать, а то он их до смерти загоняет ещё с утра пораньше.

Ещё немного подождав и окончательно придя в себя, я кое-как напялил на себя гамбезон. Левая рука все ещё побаливала, а рана периодически начинала кровить. Там тоже были швы, да и отвар делал своё дело, но всё-таки одна ночь — слишком мало, чтобы залечить такие травмы.

Подпоясавшись мечом и кинжалом, я вышел наружу. В лагере было на удивление безлюдно. На половине торговцев ходили лишь несколько караванщиков, лениво перекладывая какие-то грузы.

На нашей было чуть поживее. Возле телег на деревянных коробах сидела четвёрка: Айлин, Вернон, Тур и Роберт. Все они молча, но с большим интересом, пялились в одну точку, расположившуюся между ящиками. Напротив девушки, на борту телеги, кто-то нарисовал углём мишень с несколькими кругами.

Возле бочки с водой стояли и что-то обсуждали разгорячённые солдаты. Похоже, утренняя тренировка только что закончилась, и Бернард сжалился над бедолагами, дав им немножко передохнуть. Возле котла с едой чистили овощи две маркитантки. Адель и Марта, кажется. Так толком и не запомнил, кого из них как зовут. Где-то за палатками тихо позвякивал молоток Алфрида. Сам же сержант сидел на лавочке чуть поодаль и внимательно следил за происходящим в лагере, то и дело прикладываясь к своей фляжке.

Первым делом я направился к четвёрке. По правде говоря — просто было любопытно узнать, чем они там таким занимаются. Но, стоило мне чуть приблизиться к ним, как внезапно Айлин выбросила раскрытую ладонь вперёд. Крохотный камушек лежавший прямо перед ней оторвался от земли, со свистом рассёк воздух и угодил прямо в центр мишени, оставив на борту повозки небольшую вмятину.

— Я победил, — самодовольно заявил Вернон, отстёгивая от пояса кошель, — Ну ка, давайте. Гоните сюда свои монеты.

— Да ты мухлевал! — возмутился Тур, — Вы просто с ней сговорились, чтобы ободрать нас, как липку.

— Друг мой, — покачал головой Бард, — Поражение надо принимать с достоинством. Даже если они сговорились, формально такого никто не запрещал, так что…

— Ни о чём мы не сговаривались, — возмущённо возразила Айлин, — Вас троих вообще сюда никто не звал. Сидите, блин, пиздите под руку и мешаете сосредоточиться."

"— Ну, дорогая моя, не сердись, — широко улыбнулся бард, немного помолчал и тут же добавил, — Хотя знаешь, напротив. Когда ты злишься — становишься ещё прекраснее. Настолько, что даже вдохновила меня на песню.

— Не надо! — взмолилась девушка, но Роберта уже было не остановить.