Банкир

Только тогда водитель повернул лицо к сидевшей рядом Гале — женщина, вопреки традиции, любила занимать место рядом с шофером. А тот сверкнул дикими глазами, оскалился по-волчьи:

— Теперь куда рулить, хозяйка?

— Потом — от Москвы. — Она повернулась к Дмитриеву. — Олег, в чем мы прокололись?

— Не мы прокололись. Они славно поработали.

Навстречу мчался замызганный колхозный «уазик».

— Перекрывай! — приказала Вострякова водителю. Тот мгновенно развернул авто поперек дороги. Из «уазика» показался удивленный шофер.

— Меняем бибику. Не глядя.

Увидев выскочивших из «мерседеса» людей с оружием, шофер очень даже внушительной комплекции пулей выскочил из «уазика» и какими-то виражами, петляя, будто подвыпивший кабанчик, помчался к близкому лесу.

— Чего это он? — удивился Ребров.

— Фильмов насмотрелся. «Маятник качает».

— Или писать хочет, — добавила Галя. — Перебрасываем барахлишко.

Несколько баулов перекочевали в «уазик» секунд за тридцать. Еще через минуту неприметная машина скрылась на разбитом проселке за завесой леса.

Брошенный «мерседес» сиротливо глазел в мутное российское небо тонированными зрачками бронированных стекол.

Мужчина выслушал сообщение, удовлетворенно кивнул. То, что одной машине удалось уйти, его сильно не беспокоило. Теперь, без боевиков экстра-класса, организовать нападение на Замок Вострякова не сможет. А к следующему утру… К следующему утру дело будет решено. Так или иначе, но решено. Окончательно.

Владимир Семенович Герасимов думал. То, чем он сейчас занимался, было не вполне его дело, но так уж сложились обстоятельства… Люди, с ним связанные, просто-напросто поставили ультиматум… Он или обязан немедля вернуть деньги с достаточно весомыми процентами, или… О втором «или» он думать даже не хотел.

Он был банкир. Это было не просто его профессией, это было его жизнью.

Нужно было придумать, не только как выпутаться из пропащей ситуации, но и как нажить. Должен же быть какой-то ход, верный, беспроигрышный… Просто… Просто в совсем недавнем прошлом он какое-то событие, действие интерпретировал или понял не правильно. С этого начались ошибки. Они стали громоздиться одна на другую, и теперь эту ошибку нужно найти. Отыскать. И тогда…

Нет, исправлять уже допущенные ошибки — удел глупцов. Исправить, переправить никогда ничего нельзя. Это только в юриспруденции бывают казусы, и закон имеет обратную силу. В жизни — ничего не переправить. Она всегда — начисто. Но если ошибку исправить нельзя, ее можно использовать. На свою пользу, к своей выгоде! Именно умение использовать собственную ошибку к своей выгоде и отличает разумного человека от глупца! Осталось только найти ее, эту ошибку, и реализовать как новую возможность!

Герасимов выписал события в рядочек. Задумался.