Банкир

В Афгане служил?

— А чего там южнее-то?

— Жарко приходилось?

Колян развернулся, неторопливо подошел к машине; мотор он не глушил, приветственно махнул мне рукой, хлопнул дверцей и влился в поток спешащих по своим, все больше денежным, делам «москвичей» о четырех колесах…

А я остался сидеть под присмотром двух охранников в «комби» в самом что ни на есть «предбаннике». Никаких жаждущих туристов здесь нет и в помине: центральный офис «Галины» предназначается исключительно для проведения переговоров с солидными клиентами. Я — как раз такой.

Вообще-то в другие времена «наехал» бы на «девятошника» так, что он сразу бы понял: вести меня нужно к президенту, никак не ниже, минуя секретарш и референтов. Но-у каждого своя работа, и достоинство любого человека нужно уважать независимо от места, которое он занимает. Вполне возможно, какой-нибудь безымянный пастух или электрик куда более удачлив в жизни, чем все тринадцать пресловутых банкиров, возможно, именно он нашел в себе мудрость быть счастливым…

…Галина Вострякова вылетела из двери, как ураган:

— А это? — Она указала царственным перстом на раненого.

— Возможно, один из похитителей.

— Кто его подстрелил?

— Это — смотря какой…

— Круто. Пошли. Да, — она обратилась к охраннику, — врача этому, первую помощь и в себя приведите. — Наклонилась над раненым; он очнулся вполне, чтобы уразуметь, что происходит нечто не совсем для него приятное. Вострякова уставилась ему в глаза не мигая:

— Слушай внимательно, лишенец! Через три минуты ты мне расскажешь все, что знаешь. Если с девчонкой хоть что-то случится, я тебя псам скормлю! По кускам, сначала — яйца, потом — все остальное! Ты мне веришь?

Парень молчал, побледнев.

— Ты мне веришь? — снова переспросила Вострякова, четко отделяя одно слово от другого.

— Да. — Парень опустил глаза.

— Выполняйте, — бросила она охраннику. — Как только полностью очухается — немедля ко мне.

— Дорохов, ты — со мной.

Вообще-то я восхищаюсь женщинами! Но такого урагана не встречал никогда!

Американцы не зря называют самые сокрушительные и разрушительные тайфуны, время от времени обрушивающиеся на их в остальном вполне благополучную страну, ласковыми женскими именами… Тайфун Мария, тайфун Барбара, тайфун Галина…

Проходим в кабинет. Галя нажимает кнопку:

— Бехтерева ко мне. Поднимает на меня взгляд:

— Девчонка из-за тебя «вляпалась»?

С хрустом распечатала пачку «Лакки Страйк», бросила в рот сигарету, в одну затяжку спалила половину, выдохнула:

— И Ленка — дура романтическая. За что ее и люблю.