Банкир

 — Чего?

— Света, — спокойно отозвался из своего угла Михалыч.

— Видишь ли, Эдуардыч, ты плохо знаешь историю… Замок на картине символичен, не так ли?

— Ты имеешь в виду направление в искусстве?

— Я имею в виду эстетику данного произведения. Всего три цвета — синий, фиолетово-сиреневый и черный… Соответственно названию: «Зимний замок в лунном мерцании», или как его там…

— Но вот же-в одном из окон башни…

— Донжон. Эта башня в замках называется донжон. Она господствует над всем замком, и право занимать помещение там имел только сам Рыцарь, держатель феода.

В башне находилась и винтовая лестница, обычно закрученная так, что хозяин, отступая от нападающих неприятелей вверх по ней, оборонялся, держа меч в правой руке, а его соперникам драться, напротив, было неудобно, если, конечно, они были не левши… В самой верхней каморе замка, которая закрывалась окованной железом дверью на многие засовы, была еще одна дверь, потайная; пока враги пытались изрубить и выломать входную — а это было не просто, таран здесь развернуть было негде, топором или мечом — не размахнуться, а ковырять железо ножом — дело долгое и хлопотное… Как правило, дверь решали пожечь, тем более, куда мог хозяин деться? А он тем временем выбирался из каморы через потайную дверцу в узенький лаз, который был скрыт в стене донжона и вел в подземный ход… и уже через него выбирался на поверхность вдалеке от замка, где-нибудь во рву, в густых зарослях, и оказывался в безопасности…

— Красивая история… И к чему ты ее приплел?

— История — вообще красива. Потому что она есть не что иное, как сказка, слегка приукрашенная правдой.

— Но вот же, огонь, в одном из окошек, в башне…

— В апартаментах самого Рыцаря, — с пьяной настойчивостью уточнил Михалыч.

— Тогда почему — не хватает света?

— Видишь ли, Эдуардыч… Мне кажется, этот замок — эстетическое представление художника о Тампле… Я достаточно понятно выразился?

— Вполне. Тамплиеры, если мне не изменяет память, — рыцари Храма?

— Сами себя они именовали еще пышнее — «Рыцари Света»!

— Но это же давняя история… Очень давняя…

— Всякая история, как правило, повторяется. Помнишь, у Екклезиаста? «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Future in the Past. Будущее в прошедшем. Последние… А может быть, и не последние тамплиеры были пострижены и посажены в тридцатом году, если память мне не изменяет… И побрели по этапу, по знаменитой Владимирке… Впрочем, эта достославная дорожка была переименована в шоссе Энтузиастов… А ты говоришь, история… Она не только красивая, но и веселая!

— «Жить стало лучше, жить стало веселее», — процитировал Валериан Сталина.

— Ага. И когда сказано! В аккурат перед началом «ежовских чисток».