Банкир

— Слушай… А в боевых действиях ты участвовал?

— Не вполне в боевых и не вполне в действиях… Да.

— Да я там не был никогда! Там и моря-то нет! А пловец-диверсант в арыке — это болотная кикимора, а не боец!

— Моряку моря мало не бывает. В основном у берегов Африки. Дружественный нам Южный Йемен, Ливия, Мозамбик. Порой мы работали просто как «извозчики», порой — как обычный армейский спецназ. А вообще «отрабатывались» прежде всего на возможный черноморский и средиземноморский театр военных действий.

— А на хрена вас тогда в Африку гоняли?

— Необстрелянный боец — еще никакой боец. И пока он не побывал в реальной боевой работе, никто не сможет сказать, как он себя поведет, если над ним пули засвистят. В том числе — он сам. Помнишь, в «Бриллиантовой руке»? «Человек способен на многое…»

— »…но не каждый знает, на что он способен».

— Вот именно. Спецподготовка — это «игра в войну», как в детстве, а не сама война. Здесь ты уверен, что после «пиф-паф» ты останешься жив в девяноста девяти процентах случаев.

— А один процент — это как и при переходе через улицу: несчастный случай.

Снаряжение подведет, неловкое падение — мало ли…

— Это понятно. Но ведь если человек смелый…

— Отвага — это ценно, но далеко не все. «Безумство храбрых» хорошо только в песнях про птичек. Отвага должна быть умной: «Победи и останься живым!»

— А победа любой ценой?

— Пиррова? Кому нужны победы, которые тяжелее всяких поражений?.. Цена за победу должна быть ей адекватна. У нас же не появляется желания покупать шнурки за «лимон»?

— А «новые русские»? Помнишь анекдот? Встречаются двое. На одном — яркий галстук. Говорит гордо: «За девять штук „зелени“ взял». Другой, снисходительно:

«Ну ты, блин, лоханулся!.. На соседней улице такие — по двенадцать!»

— Во всякой избушке — свои погремушки… У «новых» одежда, стрижка, автомобиль, любовница — такой же атрибут статуса, как у военных — погоны. И если авторитетному человеку положено кататься на «саабе», он никак не может позволить себе «ниссан». И — наоборот.

— Слушай, а ведь тебе нравилось…

— Если честно — да. Вернее, не это мне нравилось, а…

— Ее содержание. «Здесь, у самой кромки бортов, друга прикроет друг…» — напел я тихо.

— Интересно, а что стало сейчас с этой частью?.. И с людьми? Ведь она же, по сути, на Украине осталась.

— Наверное, то же, что и везде… А ребята, видно, разбрелись. Сашка Бойко тогда остался на сверхсрок, получил лейтенанта… Одно время мы переписывались, потом — заглохло…

Дверь открылась, появился улыбающийся проводник с дымящейся кастрюлей картошки, присыпанной зеленью, слегка поджаренными шкварками и источающей просто непередаваемый аромат, возвестил в стиле Московского Художественного театра:

Мы разлили коньяк, пригласили проводника.