Банкир

Валериану вдруг почудилось, что где-то там, вдали, он видит и замок с одиноким огоньком на неусыпной башне…

Но нет. Вдали темной, плотной стеной стоял лес. И он. Валериан, вдруг испытал к этому лесу страх. Словно там прятался неведомый охотник, выцеливая его, Валериана…

«Каждый охотник желает знать…» — детская считалочка, формула света завертелась в мозгу с какой-то маниакальной настойчивостью, и Валериан вдруг почувствовал, что разгадка где-то совсем рядом… Он даже затаил дыхание, словно боясь спугнуть нечто неосязаемое…

— Yesterday, all my trouble seems are far away… — перевирая слова, пропел Михалыч с чувством, раскрыв дверь в комнату. Он был под заметными парами. — А ты все на боевом посту, Лерик?

Валериан побледнел от злости, что ему помешали, попытался поймать, вернуть мелькнувшее было ощущение — нет, не удалось.

Михалыч на это состояние шефа не обратил ни малейшего внимания.

— Нет, ты прикинь. Валериан, — раздельно произнес тот. — Ведь только англичане могли сделать такой шедевр… Остальные просто бы не додумались… А англичане — у них чувство времени… Те оттенки чувств, что у нас выражаются бесконечным набором прилагательных, причастий, деепричастий, англичане выражают временем. Главное — употребить нужное время! Ты только почувствуй, как можно было до этого додуматься?! Future in the Past… Будущее в прошедшем! А?!

Валериан замер на месте. Да. Будущее в прошедшем. Нужно только употребить нужное время! Будущее в прошедшем! Он сел за компьютер и с непостижимой быстротой забарабанил пальцами по клавиатуре.

— Не помешаю? — осведомился вполголоса, вежливо, Михалыч, заметив состояние патрона. Произнес он это точно так, как герой мультика «Выпал прошлогодний снег»: «У вас все дома? Ну и ладно…»

Горин даже не отреагировал, погруженный в работу. Михалыч пожал плечами, ткнул клавишу кассетника. «Призрачно все в этом мире бушующем, есть только миг — за него и держись…»

А Валериан продолжал шептать истово, словно молитву: будущее — в прошедшем!

Открываю глаза и вижу перед собой лицо девушки. Ясные глаза смотрят сочувственно и тревожно.

Сажусь на постели… Прикрываю лицо рукой, зажмуриваюсь… Белоснежный плащ, ниспадающий с плеч рыцаря, несется по сводчатым коридорам, словно вихрь, превращая застывших при его приближении рыцарей в безмолвные ледяные статуи…

Озноб пробегает по коже…

— Господи, ты весь горишь… У тебя жар… — Прохладная рука касается моего лба.

— Я люблю глядеть в глаза твои ясные, что ж они теперь хранят?.. Тайну…

— напел я вполголоса.

— Только я ее не слышала ни разу.

— Это очень старая песня.

— Потому и не слышала. Я красивая?

— Слово изреченное есть ложь.

— Дор, послушай, у тебя действительно температура. Может, померяешь?

— Не-а. У меня идиосинкразия на градусники.