Банкир

Валентина Ивановна глянула на доску — ах, что за день такой! снова оплошность! — основополагающее определение было недописано оканчивалось словом «Эпохи…», и в таком виде его можно было толковать двояко! И как истолкуют это члены комиссии… К тому же… Алгоритм какого-то четырнадцатого ранга расположен выше, чем основополагающее определение! Немедленно, немедленно исправить!

— Возьми мел и допиши определение… — просипела Гуркина сквозь зубы. — Сотри это и напиши сверху, бестолочь…

Леночка дисциплинированно бросилась исполнять указание. Приподнявшись на цыпочки, стала выводить округлым почерком почти по верхней кромке доски: «Нормы Морали и Нравственности Эпохи Светлых…» Край платьица задрался так, что незагорелая попка оголилась целиком.

Внимание на это Валентина Ивановна совершенно не обратила. Мысли ее неслись галопом, как скаковые лошади: скоро, тревожно. Урок сыпался, словно штукатурка со стены, но худшим ей представлялось другое: а что, если представители в комиссии, то поднимающие головы к доске, то утыкающиеся в толстенные блокноты и что-то там отмечающие, решат, что в их школе все живут не по Уставу? Что в школе что-то упускают из виду, скрывают, а то и потворствуют?

И — доложат куда следует… И тогда ей, Гуркиной… Будто наяву представилась она себе в серой одежде неудачников восемнадцатого ранга, с кредиткой серого же цвета, на которой были начертаны лишь тонюсенькие, как истонченные безвитаминным питанием волосы, штрихи алгоритма… И — никакой жевательной свежести, во рту — затхлый запах дрянной пищи и убогого пойла… Бр-р-р… Что же делать-то?!

Да! Будь что будет, но именно здесь, сейчас, в присутствии этих комиссионеров со значимыми значками в петлицах, она, Гуркина, должна показать себя непримиримым борцом за чистоту Светлых Экономических Идеалов и доказать, что именно она… Додумать Гуркина опять не успела. Подняла просветленное лицо к членам комиссии, потом вернулась к доске, обозрела взглядом притихших девочек и изрекла:

— Девочки! У нас в классе произошло ЧП! И мы не можем продолжать урок, пока не проясним вопрос до конца! Возможно, не одна Одинцова нарушила Устав…

Ученицы встали, многие покраснели, и Гуркина поняла, что не ошиблась в своих подозрениях.

— Поднимите подолы! — строго потребовала она.

Девочки подчинились, и-о, ужас! — подтвердилось все, и даже хуже! На девочках оказались и кружевные полупрозрачные трусики, выдаваемые только сотрудницам эскорта банков по специальным кредиткам десятого разряда четвертого ранга, на других — бикини, на третьих… Кружевные пояса с подвязками!.. Это же… Все смешалось в голове Гуркиной, все завертелось кувырком, калейдоскопом… Она лишь представила разряды и кредитки, по которым могло быть получено та-.