Банкир

От богатств, от почестей, от власти — в деревню, где и стал кормиться от земли да писать стихи… И что же? Прошел так год, прошел другой… А на третий император Поднебесной сам явился к поэту… Уж о чем они говорили в уединении в бедной хижине — неведомо… А только поэт во дворец вернулся… И приближенные усмотрели в этом… э-э-э… высочайшем визите вовсе не унижение верховной власти, но мудрость…

— Жизнь коротка, искусство — вечно?

— Не надо так уж романтизировать императоров. Мантия в настоящем для многих куда важнее собственной страны в будущем.

— Мудрые сочетают. Так вот, тот император Поднебесной был мудр: он понял, что потерял собственное зеркало, а значит, может потерять и власть, и могущество.

Владимир Семенович взял коньяк, разлил в две рюмочки:

— Ну, как говорит любимый народом генерал, за искусство?

— Из кино. «Особенности национальной охоты».

— Этот фильм я не видел. Дела…

— Посмотри. Тем более — охота в самом разгаре.

Снайпер рассматривал узоры на морозном стекле, но, кажется, не видел ничего. Он ждал.

Герасимов выпил рюмку:

— Что происходит, Константин?

— Да. — Глаза старика смотрели зорко и остро. — Если начнется пальба, мне на восьмом десятке совсем не хочется стать дичью. Не умирать страшно — противно. Противно чувствовать себя уткой. Еще хуже — загнанным зверем.

— Стреляют плохих банкиров. А банкиры вашего уровня уходят… в своей постели, после исповеди…

— Константин, не в Швейцарии живем. И правила игры знаем.

— Вот именно. А любимая игра на Руси — в дурака. Кто попроще — в подкидного играет, кто посноровистей — в переводного.

— На громадные. Но мы с тобой не политики. Поэтому — давай разбираться…

— Ты умнее меня, Кришна. Пока я корпел в Госбанке, потом в Промстройбанке, потом — снова в Центральном, ты тихо заведовал отделением Внешторгбанка. В должностях не рос, сидел смирнехонько… А когда грянули судьбоносные времена да преобразования, Внешторгбанк остался на голой лысине — с долгами бывших братанков по соцлагерю, всяких национально-освободительных гамадрилов из солнечной Африки и целой груды «сочувствовавших системе» недоносков чуть не со всей планетенки… Платить никто не торопился: подождать, оно и само доразвалится… Сколько там?.. Миллиардов на сто? Хорошие деньги! Даже в виде мифа…

Герасимов плеснул себе полрюмки, подхватил на ложечку варенье, со вкусом выпил. Поднял на Решетова быстрые глаза.

— Дальше? Можно и дальше! — Банкир встал, начал монотонно ходить по комнате, заложив руки за спину.