Бандитский век короток

Залился трелью звонок, судорожно запрыгала вверх-вниз тяжёлая медная ручка входной двери.

Гром встал, отряхнулся, не обращая внимания на тяжело набухший кровью рукав куртки.

— Извините… — сказал он застывшей жене Тихомирова. — И ты извини, брат, — неуклюже кивнул он заходящемуся в плаче малышу. Затем, подойдя к двери, в которую кто-то продолжал ломиться, открыл замок и изо всей силы ударил по ней ногой. Дверь распахнулась, снеся стоящих за ней. Послышались крики. Алексей спокойно вышел на лестничную клетку, помахивая пистолетом, краем глаза ловя жмущиеся по стенам фигуры и их бледные лица.

Какой-то безумец, нелепо растопырив в стороны руки, преградил ему дорогу к лестнице. Пригнувшись, Гром прыгнул вперёд, ударив того здоровым плечом в солнечное сплетение, и помчался вниз по пустым лестничным клеткам мимо слепых «глазков» железных дверей, благодаря бога за трусость и равнодушие съежившихся за этими дверьми жильцов.

На первом этаже он услышал где-то недалеко от подъезда милицейскую сирену.

Гром распахнул железную дверь и услышал, как что-то гулко звякнуло об неё, почувствовал, как она вздрогнула. В лицо ему ударил холодный порыв ветра. Алексей неловко кувыркнулся с высоких ступеней в сугроб, задев раненую руку, и только теперь почувствовал тупую рвущую боль.

Заскрипев зубами, он побежал к углу дома вдоль стены, от подъезда к подъезду, прячась за заметенными снегом, разросшимися кустами палисадников. Двое рванулись ему наперерез, неясные, туманные фигуры в мертвенном свете фонарей. Намертво приклеенные к их подошвам, за ними волочились по снегу их длинные тени. Когда до угла оставалось несколько шагов, оттуда что-то сверкнуло, дурным голосом вякнула сирена и послышался усиленный динамиками голос. Он, этот голос, приказывал Грому остановиться, а не то, говорил хрипящий и булькающий голос, в противном случае… Алексей не дослушал и рванулся наискось от дома, от фонарей в спасительную тьму, к мусорным бакам, за которыми маячила ограда детского садика. Охнув от боли, перевалился через неё и побежал дальше, прочь от голоса, от громких хлопков за спиной. Невидимая рука рванула полу куртки, но, кажется, не достала до тела.

Ещё одна ограда. Прыжок. Кувырок. Встать на ноги. Вперед. Сумка тяжело била по ногам:.

За спиной голоса, мятущиеся лучи фонарей. И сбоку, и справа тоже, и слева, ещё далеко, но…

Алексей свернул в тёмный переулок, перемахнул поломанный штакетник и оказался в маленьком дворе. И в эту секунду прекратилось действие стимулятора. Резко и больно.

Гром рухнул у крыльца ветхого домика, словно игрушечный кролик из рекламы «Дюраселл», у которого села батарейка. Тонко, противно заливалась где-то в углу двора собачонка.