Бандитский век короток

Она спала и не спала, и привиделось ей, как незадолго до своей смерти ее отец, всю жизнь проживший атеистом, привел ее в церковь. Он показал ей распятого на кресте Печального Человека. Руки и ноги его были пробиты гвоздями, с них текла кровь. Человеку было очень больно. Склонив голову к правому плечу, он ласково и печально смотрел на Лизу.

— Ты люби его, доченька, — шептал Лизе папа на ухо, кололся щетиной. — Когда меня не станет, доченька, только он у тебя и останется.

А Печальный Человек на кресте поднял голову, болезненно наморщил лоб, увитый большими, впившимися в тело колючками, и сказал:

— У тебя уже есть защитник, дочка. Он, правда, больше демон, чем ангел, — с осуждением покачал головой Печальный Человек, — но он борется за спасение своей души. Я присматриваю за ним. И должен сказать, у него неплохие шансы. — Голос бога шёл, казалось, отовсюду и изнутри самой Лизы.

Лиза ничего не поняла, но на всякий случай кивнула и задала наконец вопрос, долго мучивший её:

— Кто и за что сделал с тобой это?

Бог ничего не ответил, только улыбнулся печально и неожиданно подмигнул.

Лиза проснулась. В окно смотрела мутная, больная луна. В доме было темно, а в сенях ясно слышался шорох. Уверенная, что это вернулся Алексей, она распахнула дверь.

— Останови позади дома, — скомандовал Гром.

— Да что на тебя нашло? — недоуменно спросил Виктор Михеевич.

— Сам не знаю! Глуши здесь. — Гром вышел из машины и долго стоял неподвижно. Внимательно прислушивался, принюхивался, оглядывался. — Анашой пахнет, — прошептал он. — Значит, так, обходим дом, ты справа, я слева. И эти свои ментовские привычки: «Стой, стрелять буду» — забудь. Вали сразу. И желательно в спину. — Гром строго посмотрел в глаза майору. — Всё понял?

Рулев кивнул, поправил ремень автомата и вразвалочку, однако совершенно бесшумно двинулся к дому.

Гром осторожно двигался вдоль стены. Окна дома были черны и пусты, словно глаза мертвеца. Куда могла исчезнуть Лиза? Ведь с момента их расставания прошло не более часа.

Осторожно выглянув за угол дома, Алексей увидел мерцающий в темноте огонек сигареты. Сильно потянуло анашой. Гром наклонился, поддернул штанину и нащупал пластиковые ножны. Тихонько потянул из них «осу» — десантный метательный нож и широким замахом метнул его в темноту, в тускло мерцавший огонек.

Хрип, храп, стук. Огонёк резко нырнул книзу. Держа наготове пистолет, Алексей осторожно приблизился к крыльцу и увидел майора, склонившегося над подрагивающим еще телом.

Узкое лезвие разрезало губы бандита, рассекло надвое язык и гортань и засело в позвоночнике.

— Не вынимается, зараза! — прошипел Рулев, наступив на лоб трупа и пытаясь обеими руками вытащить нож. — У меня в машине пассатижи есть, может?..