Бандитская губерния

 — Но почему тебе понадобилась именно Наталья?

— Когда я спрашивал у нашей общей знакомой, Апполинарии Карловны, — Воловцов насмешливо посмотрел на Виталия Викторовича, и тот невольно сморщился, — приметы барышни, которая приходила к дворнику, и во что она была одета, то Перелескова обмолвилась, что барышня эта такого же роста, как Наталья, и чем-то на нее похожа. И будет еще более похожа, если ее, как она выразилась, «приодеть». Тогда я не придал этому особого значения. Ну, похожи люди между собой… Бывает. Но вот еще один факт. После совершения преступления дворник, когда пришло время поднимать шум, побежал именно к ней. А почему к ней? Ведь она живет во флигеле. Ближе, да и логичнее для него самого, было бы постучаться к отставному унтеру Кирьяну Петровичу Корноухову, или к той же Апполинарии Карловне, или к фартовому парню Попенченко, наконец. Но дворник пошел к Наталье Квасниковой. Так почему же? Потому что она похожа на его барышню, которую он скрывал. А барышня эта — единственный человек, которым дворник в большей или меньшей степени дорожит. Ведь то, что он совершил, его все же страшило. И ему была нужна поддержка. А у кого ее найти? У Корноухова? Перелесковой? Попенченко? Нет, поддержку находят только у близкого человека. А в нашем случае — у человека, похожего на самого близкого человека. Вот он и пошел к Наталье. За поддержкой. Просто сработал инстинкт…

— Да-а, — протянул околоточный надзиратель Петухов. — Вы, Иван Федорович, прямо как… этот самый… психический аналитик.

— Психологический аналитик, — поправил околоточного надзирателя Песков.

— Ага, — кивнул Петухов.

— Ну, уж вы скажете тоже, — скромно произнес Воловцов. — Просто я много думал об этом деле.

— А где мне тут можно в свое переодеться? — донесся вдруг до мужчин голос Натальи-поденщицы.

Мужчины разом посмотрели на Квасникову: перед ними стояла настоящая и весьма премиленькая барышня и неловко переминалась с ноги на ногу.

— Что, ботинки жмут? — спросил Воловцов.

— Нет, — ответила Наталья. — Они мне как раз впору.

— И платье впору?

— И платье, — с некоторым недоумением произнесла Наталья.

— А как вам тальма и шляпка, нравятся, Наталья Григорьевна? — снова спросил Воловцов.

— Нравятся, — с еще большим недоумением ответила Квасникова. — Еще бы не нравились…

— Ну, так оставьте все это себе, — сказал Воловцов и улыбнулся, когда после этих слов судебный следователь Песков нервически заерзал на стуле.

— А перчатки? — нерешительно спросила Наталья.

— И перчатки оставьте себе, — посмеиваясь, ответил Иван Федорович.