Пленница бандита

Глядя в помутневшие от похоти глаза, я распалась на маленькие кусочки и с громким стоном упала на грудь Леши. Стенки влагалища продолжали сокращаться, а мужчина все вонзался в меня, глубже и сильнее, насильно продолжая наслаждение. Все тело подрагивало, горело и плыло. Меня вело от эмоций.

— Ты моя, Мира, — прошипел на ухо, изливаясь мне на ягодицы. Мы уснули прямо в таком положении.

Не было сил даже пошевельнуться.

Глава 16

ЛЕША

— Держи себя в руках, — предупредил Борзый, когда мы подъехали к дому, в котором проживала моя дорогая бывшая жена.

Я несколько дней бегал, как угорелый, несмотря на все наши связи и деньги, заявление этой суки подпортило мне репутацию. А потому я, сцепив зубы, молчал, пока адвокат, найденный для меня другом, разрешал нарисовавшуюся проблему. По крайней мере Артем был со мной, уж не знаю, как Тиме это удалось, и кому он продал душу или пообещал мою, но сын был не с этой сукой, не на попечении органов опеки, а со мной, с родным отцом.

Его неуверенное, и теперь уже привычное «папа» теплом отдавалось в груди каждый раз, когда он обращался ко мне, касался меня своими маленькими ручками, весь такой серьезный, но пока еще не совсем уверенный в своем положении. И я был благодарен Богу за то, что у нас есть Мира. Сын тянулся к ней, внимал каждому ее слову и чувствовал себя рядом с ней намного увереннее, чем со мной. О матери он не вспоминал, во всяком случае, не спрашивал вслух.

И это не могло не радовать. Да, быть может, я та еще эгоистичная сволочь и последний мудак, не желающий общения сына с родной матерью, но, если уж быть до конца честным с самим собой, я действительно считал, что лучше вообще без матери, чем с такой. И видно правильно считал и решение правильное принял, когда определил, что не будет Артем видеться с матерью. Может потом, в более осознанном возрасте, когда подрастет и научится принимать взвешенные и относительно взрослые решения, может только тогда, если, конечно, он изъявит желание.

Не переговариваясь больше, мы с Борзым вышли из машины и пошли в сторону подъезда. Необходимости в присутствии Тимы как таковой не было, но друг, видимо, боялся, что я не сдержусь и прибью эту дуру ненароком. А мне нельзя сейчас ее трогать, эта тварь должна подписать документы добровольно, а после забрать заявление, которое все еще хранилось в полиции, но ход дела пока притормозили, что, конечно, опять заслуга Борзого.

— В руках себя держи, — повторил Тима перед тем, как нажать на звонок одной из квартир. Я удивлялся его спокойствию, он эту тварь, наверное, больше, чем я ненавидел. Ведь именно он возился со мной, когда эта гадина свинтила, обчистив меня до нитки и оставив в больнице никому не нужного калеку.