Единственная для бандита

Ничто не может расслабить меня и отвлечь от деструктивных мыслей. Ведь я так долго не слышала голос Леона. Не видела его красивое лицо. Не тонула в бездне его опасных глаз. Меня убивает самая настоящая ломка. Надежду лишь дают слова Луки, что с Леоном все впорядке, но он не может выйти на связь. Слишком рискованно.

Я не помню, как задремала, уединившись в комнате с книгой в руках, спасаясь от жары. Меня будит странный шум. Как раскат грома. Как шелест барахта. Кажется, я слышу чей-то голос. До бешеного сердцебиения знакомый мне голос!

Я вскакиваю с кровати. Прислушиваюсь.

Не. Может. Быть.

Я не верю своим ушам! Неужели в отдалении слышится голос Леона?!

Я испуганно замираю. Вдруг это просто мираж? За прошедшие недели я так безумно соскучилась по Леону, что готова разрыдаться только от мысли о встрече с ним. Я не чувствую ног, когда иду в коридор. Я боюсь поверить и обмануться! Эмоций слишком много. Моё сердце грозит разорваться от наплыва адреналина. В голове шумит, а в животе расходятся странные, горячие пульсации. Неужели… мой малыш разделяет со мной эти эмоции — боль, страх и надежду?

Возле входной двери я замечаю тёмный силуэт. Высокий, широкоплечий. Тусклого света не хватает, чтобы различить черты лица. Но это исполинское телосложение хищника я узнаю из тысячи.

— Леон? — всхлипываю, покачнувшись на ногах, словно пьяная.

Едва не падаю на пол, прислоняясь плечом к стене. Ищу в ней опору и поддержку, потому что сама точно не сумею справиться с ураганом эмоций, обрушившихся на меня сверху.

Он включает свет. Я щурюсь от ярких лучей. Тот час же оказываюсь захвачена в капкан его сильных рук. Сумасшедшая смесь его дерзкого парфчюма и мускусного, мужского аромата окутывает с головы до ног. Я купаюсь в этом пряном запахе, впитываю его как губка.

— Лина, девочка моя. Моя сладкая Клубничка, как я по тебе безумно скучал! — рычит, клеймя поцелуями."

"Хочу сказать, что я тоже скучала по нему, безумно сильно. Едва не померла от тоски и беспокойства за жизнь этого мужчины. Ведь ему тоже грозила опасность. Мне подробно объяснили, что Леон инсценировал мою смерть нарочно. Но Росси могли и не поверить. Хуже того, они могли бы запросто убить Леона, ведь он избил Гвидо Росси.

Но сейчас мой Леон, мой итальянский лев, мой хищник здесь. Рядом со мной. И это не сон. Во сне не бывает таких жарких объятий, которые ты чувствуешь всей своей кожей. Во сне душа не рыдает от счастья.

И хоть происходящее кажется лишь сладкой сказкой, грезой наяву, я хочу, чтобы она не заканчивалась. Никогда.

— Леон! — это единственное, что я успеваю сказать под сумасшедшим напоров его поцелуев.

Он зацеловывает моё лицо. Алчно и жадно, словно зверь, впивается в губы с рыком, покусывает, терзает меня и в то же время лижет языком, вонзаясь очень глубоко.