Бандит

«Тайга», чуть буксанув на гравии, рванула в сторону дороги, там снова свернула к Линейной, направо, а «Газель» поехала налево. Если кто запомнил вдруг эти две машины вместе и сообщил об этом… короче, они уже не вместе. И номера теперь другие.

Вместо того чтобы успокоиться, начал наполняться адреналином только сейчас. Пока все это делали – как-то спокоен был, а вот теперь подперло, аж руки задрожали. Сирота вроде тоже занервничал, погнал слишком быстро, пришлось его придержать:

– Не гони, слышь. И по правилам не тащись, ехай как все, не выделяйся.

«Тайга» в «пацанской комплектации», едущая строго по правилам, вызовет больше подозрений, чем нарушающая. Все должно быть естественно. А на Линейной пока никакой паники не видно, едут себе редкие машины, как и до этого ехали. Мокрая грязь из-под колес облаками, боковые стекла грязные, а если тонировку учитывать, то черта с два что в машине со стороны разглядишь.

На Т-образном перекрестке свернули направо, на Пришвина, там машин уже прибавилось, и это нам в плюс, мы уже в потоке теряемся помаленьку. Дальше нам левей, в направлении товарной станции, но до нее не доедем, уйдем в сторону Вагонки – еще одна маленькая страховка, если кто-то каким-то чудом сумеет эту машину опознать. И уже на Магистральной, куда мы свернули на большом перекрестке, Большой заговорил наконец:

– Вроде пока ништяк все, без косяков. Сработает, думаешь?

– А ты как думаешь? – ответил я вопросом на вопрос.

– Должно. Будет кипиш однозначно, если мы Мамая убрали. Тока нам бы самим не пропалиться, мы ведь на голимый беспредел пошли. Если спалят – проотвечаемся. С Мамаем у нас никаких терок, повода не было.

– А не надо палиться, – изрек я несложную истину. – Надо всем соображать, что если спалят – всех закопают. А вот если не спалят, то мы не только с Вахой разбираемся, но еще и вся Муслимка просядет, для всех благо.

– Мусора лишь бы ничего не нарыли, сольют туда сразу, – вздохнув, он полез за сигаретами в карман, протянул мне пачку через плечо: – Будешь?

– Я же бросил. Думаю, что не нароют ничего.

– Если Русик все же в берегах удержится и по понятиям правилку соберет, расклад вскрыться может, – вступил в разговор Сирота.

– Русик по жизни рамсы путает, а там еще и личное, – усомнился Большой. – Берега сразу потеряют. Мы их по понятиям объяснить хотим, а у них понятия другие. Оттого и проблемы все с ними. «Чехи» раньше даже на разборку мусоров приводили, когда расклад не про них был. Нет, не разойдутся в берегах, мясня пойдет.

– У «чехов» старшие тоже есть, – усомнился Сирота.

– Хоза у них старший, пока все с ним согласны, – Большой усмехнулся. – Я же не прогнал насчет того, что у них понятия другие. Там старший в авторитете до тех пор, пока с ним все согласны.