Бандеровский схрон

За это время наши косточки под расстрельной стенкой уже побелеют. Во-вторых, нам мало неоправданных жертв среди мирного населения? Хотим окончательно настроить людей против себя? Да пройди такая информация, Бабула захватит в ближайшем селе сотню баб с детишками да заявит, что порешит их всех, если мы не освободим его любимое семейство. Что ты будешь делать в этом случае, Арсен? Лично ты – ничего, поскольку отвечать за эту глупость придется мне. Да и не факт, что Бабула без ума от своей жинки и чада, вылезет из кожи, чтобы их добыть. Не забывай, что это зверь в человеческом облике, который запросто может наплевать на свою семью. Не там копаешь, Газарян.

– Поработаем с живцом, товарищ капитан? – предложил энергичный сотрудник.

– Кто будет живцом?

– Как кто? Мы, – заявил Газарян. – Распустим слухи, что из Москвы прислали группу самых опытных оперативников, которые обязательно поймают Бабулу. Сидят в Турове, адрес такой-то, охрана минимальная. Бандюга узнает, обязательно придет. Тут-то мы его…

– Ой, иди отсюда, – отмахнулся Алексей. – Распустим слухи и будем месяц ждать. А наши косточки под расстрельной стенкой – смотри выше.

Все идеи, выдвинутые Газаряном, имели бы смысл, если бы опергруппа располагала вагоном времени. Но его не было. Торопить сотрудников смысла не имело. Они и так крутились как белки в колесе."

"Файдулин и Малашенко доставили в штаб старост польских сел Лытня и Хмара. Пожилые мужчины, запуганные до смерти, в безрукавках из овчины и сапогах гармошкой. Пока Алексей беседовал с одним, другой под конвоем томился в коридоре.

Капитан взял подчеркнуто доброжелательный тон. Он убеждал достопочтенного пана Айзика в том, что советская власть ничего не имеет против поляков. Наоборот, вы же наши братья славяне, так натерпелись от немцев и украинцев. Мол, мы хотим уничтожить банду Бабулы, ничего более. Или пан Айзик желает, чтобы эти горячие хлопцы снова пришли в его дом?

Староста расчувствовался и поведал, как летом сорок третьего года люди Бабулы темной ночью окружили село и подожгли его с нескольких концов, а потом самозабвенно расстреливали убегающих людей. Они резвились до рассвета, пытали сельчан, предавали их мучительной смерти, насиловали женщин.

Село было большое. Спастись удалось нескольким десяткам полякам. Разрозненными группами, поодиночке они бежали в лес, жили там в землянках. Кто-то подался к родственникам в соседние села. Некоторые так и остались зимовать в лесу.

Когда Красная армия прогнала немцев, поляки стали потихоньку возвращаться в село, отстраивать сгоревшие хаты. Сейчас тут проживало не больше пятидесяти человек.