Бандеровский схрон

Объездную дорогу он помнил, надеялся, что прорвется.

Три бандита уничтожены, а Гныш еще долго будет зализывать раны. В Гривов он вряд ли вернется, найдет себе какую-нибудь берлогу, свяжется со старыми дружками. Только потом этот негодяй начнет размышлять о мести, наводить справки, может быть, пожалует в гости.

Вадим его встретит, будет ждать. С этого дня он не позволит себе расслабиться. Кира еще не уехала из Грозы, похоронила тетю Тасю и всех остальных, ждала Вадима в его доме.

Он увезет ее в Донецк. Там надо будет снять другое жилье. Мало ли что.

Они будут жить вместе, может быть, поженятся. Почему бы нет? Ведь люди часто это делают, даже детей рожают. Он станет беречь Киру. С этого дня ее безопасность целиком на его совести.

Вадим еще раз чертыхнулся, перевел рычаг переключения скоростей и убрал ногу с тормоза.

Глава 10

1944 год, сентябрь

– Бабуля, молочка не найдется? – спросил, опираясь на изгородь, подтянутый русоволосый мужчина в выцветшей полевой гимнастерке и суконных галифе.

Пилотка с красной звездочкой была лихо заломлена на затылок. На погонах ненавязчиво проступали капитанские звезды. За спиной у офицера висел автомат Судаева с коробчатым магазином, на поясе – кобура с «ТТ». Он радушно улыбался.

Но обитатели этой части света почему-то не верили в такое вот добродушие. Старая бабка в клетчатом платочке – серая, сморщенная, низенькая – с подозрением смотрела на незваного гостя и что-то шептала, то ли молилась, то ли проклинала офицера Красной армии на веки вечные.

Капитан Алексей Кравец повторил просьбу. Бабка бросила тяпку между грядок, стала пятиться, продолжая что-то злобно бормотать. Она отвернулась и засеменила за сарай.

– Даже водички не дадите? – крикнул вдогонку Кравец."

"– Не говоря уж про самогонку, – проворчал старший лейтенант Максим Волков.

Этот невысокий, плотный, стриженный почти под ноль офицер вышел из машины, чтобы размять кости.

Он исподлобья посмотрел на убегающую бабку и продолжил:

– Но в одиннадцать утра самогон нам претит, верно, командир?

– Как и в любое другое время суток, – проворчал Кравец.

Что-то тут было не так, хотя внешне вроде все спокойно.

Чахлый огородик за оградой. Самая обыкновенная хата не первой свежести, с чердаком и соломенным навесом над крыльцом.

Бойцы группы по примеру офицеров тоже выходили из машины, настороженно озирались. Старший сержант Арсен Газарян – темноволосый, стройный, черноглазый – как-то странно ухмыльнулся и сдвинул предохранитель «ППШ». Приземистый молчун Федор Малашенко выбрался из-за руля, посмотрел по сторонам, сел на корточки перед колесом и стал возиться с ниппелем, забитым грязью. Закурил худощавый улыбчивый сержант Павел Овчинин. Он любил похвастать трофейной позолоченной зажигалкой.