Могила для бандеровца

Я уже готов пойти на нарушение и разрешить тебе ночевать на одной из конспиративных квартир. Как там твой Жорка Одессит? Пропал что-то. Ты у него не ночуй больше. Опасно.

— Жорка — парень ушлый, он опасность и сам чувствует. И он дома не ночует, и я у него тоже. Кстати, Олег Николаевич, можете по своим каналам проверить? Кто-то из уголовных лидеров снюхался с бандеровцами. Случайность это или чья-то цель?

— Интересная информация. Я дам задание. Может быть, среди воров просто есть сторонники идей Бандеры, а может, кто-то целенаправленно вербует себе в союзники, пусть и временные, уголовный элемент.

— Хорошо. У меня все, Олег Николаевич! — Ивлиев поднялся с дивана. — Буду продолжать играть в свою легенду, хоть она у меня и хиленькая. Попытаюсь найти Татьяну и подумать про шахту.

— Кстати, легенда у тебя не очень хиленькая. — Горюнов тоже встал и подошел к своему подчиненному. — Мы немного поработали с тем прорывом через границу. Имя представителя глубоко засекречено даже в штабе за рубежом. Там не знают, погиб их посланник или нет. Но самое главное — у нас есть теперь пароль к местному руководству. Он оговорен давно. Это пароль для особо важных представителей. Мы не на сто процентов уверены, но скорее всего не ошибаемся. Если тебя прижмут, ты должен требовать встречи с одним человеком. Его зовут Тарас Донатович Кравец. Он второе лицо в подполье, после гибели Михая Круга стал фактически первым. Пароль он знать должен. Запомни! Пароль: «Каждый должен отдать родине себя без остатка, своих близких со скорбью, а врагов без жалости». Отзыв: «Пожалеть можно только жену и мать». Пароль: «Украина каждому патриоту и жена, и мать». Отзыв: «Брат за брата»."

"Ивлиев задумался, укладывая в голове сказанное. Главное, не перепутать порядок слов. Инфантильно, конечно, с их стороны играть в такие пароли, но половинка банкноты или медальона может потеряться, так что все оправданно. И он несколько раз повторил вслух пароли и отзывы, пока не убедился, что запомнил все точно.

Тарас Кравец снял очки в тонкой оправе и стал их старательно протирать фланелевой тряпочкой. Уезжать ему было нельзя, это бы не вязалось с его статусом идеологического вождя подполья, а теперь еще и прямого и единственного полномочного руководителя. Это покойный Круг был большим любителем подобного зрелища, у него же оно вызывало только отвращение. Он был по натуре кабинетный работник.

А стрельба разгоралась с новой силой. Двое милиционеров и солдат-фронтовик, только что приехавший в деревню после демобилизации, оказались умелыми и хладнокровными бойцами. Уже пять или шесть бойцов растянулись на траве вокруг дома, еще нескольких оттащили, чтобы перевязать раны.