Могила для бандеровца

Не исключено, что уголовный розыск пустит следом «наружку», а внаглую плевать на предупреждения охоты не было. Не надо злить противника раньше времени. Да и какие они противники? Просто ребята делают свое дело и, честно говоря, мешаются под ногами. Поморщившись, Ивлиев поспешил на одну улочку, про которую ему намекал Жорка. Здесь всегда, в любое время суток, можно было найти женщину, которая за деньги окажет тебе много внимания и поделится своей нежностью. Особенно вечером здесь был богатый выбор.

Он вышел на улицу со старенькими двухэтажками и огляделся. Почти все окна темные, людей не видно. Не стучаться же в каждое окно и расспрашивать? Неожиданно в окне первого этажа за белой занавеской загорелся свет. Приоткрытое окно, голоса. Василий подошел и прислушался. Мужчина и женщина горячо спорили о деньгах за услуги ночной любви. Потом дверь открылась, выпуская мужчину на лестницу. Ивлиев поспешил в подъезд, понимая, что через дверь в такое время суток уже не договоришься с уставшей женщиной, только шум поднимешь. Он успел вовремя: мужчина в мятых брюках и забрызганных грязью ботинках, пошатываясь, ухватился за перила лестницы. Дверь квартиры, откуда он только что вышел, уже закрывалась. Ивлиев бросился вперед и успел поймать дверную ручку.

— Извини, мужик, — отпихнул он пьяного, — тут очередь, засиделся ты у чужого очага. Мадам, приютите страждущего и пылающего жаждой любви.

Испуганная женщина, торопливо запахивая на груди выцветший халатик, пыталась захлопнуть дверь.

— Все, все! На сегодня я закончила. Ишь, набежали!

— Ну, ты еще милицию вызови, — изобразил на лице грязную ухмылочку Ивлиев и решительно дернул дверь на себя.

Женщина попятилась, со страхом глядя на незнакомца, который вломился к ней в квартиру и захлопнул за собой дверь. Но лицо мужчины вдруг изменилось и перестало быть нахально-глумливым. Он очень спокойно и чуть устало произнес:

— Ты, сестренка, не бойся меня. И ничего такого мне от тебя не нужно. Я тебе заплачу за ночь, как у вас принято, но только дай мне поспать несколько часов спокойно. А утром выпроводи, как обычно. Ладно?

— Тебе тут что, ночлежка? — удивленно и даже как-то машинально произнесла женщина, но по ее глазам стало видно, что она немного успокоилась.

— Не сердись, — улыбнулся Ивлиев, доставая деньги. — Мне бабу свою надо в ревность ввести, чтобы любила пуще и боялась из рук выпустить.

— Скалкой она тебя встретит завтра, вот и вся любовь тебе будет, — не сводя глаз с денег в руках незнакомца, пробормотала женщина.

И тут в комнате за занавеской захныкала и забормотала какие-то жалобные слова девочка. Судя по голосу, совсем маленькая. Лицо у женщины дернулось, стало болезненным.

— Идите вон в ту комнату, — кивнула она головой.