Банда Кольки-куна

Приблудился, пока два месяца домой плыли. Но если остальным семерым полагается увольнение от службы как артурцам, то на экипажи интернированных миноносцев это не распространяется. То есть Кизяков должен был по возвращении в Россию продолжить военную службу. А он дезертировал. Как ты думаешь, Игнат Прович, могут его такого принять во флотском экипаже, кормить и от начальства прятать?

— Могут, особенно в Восьмом и Четырнадцатом. Там порядка вовсе не осталось.

— Ну одного — верю. А если он с собой еще семерых приведет? Причем из пехоты?

— Тогда нет."

"— Вот и ответ на вопрос.

Сыщики уже собирались уезжать. Но оказалось, что хозяин еще не договорил.

— Алексей Николаич, я что хочу спросить, — начал он, наливая по новой рюмке ликера.

— Слушаю.

— Скажи, пожалуйста, куда наша держава катится?

— В каком смысле? — удивился коллежский советник.

— Да вот смотрю я вокруг и удивляюсь. Все как с цепи сорвались! Бомбисты, террористы, гимназисты… Жиды. Эти… либералы. Обыватели навроде меня. Никто власть не почитает и слушаться ее не хочет. Это с нашей стороны.

— С какой нашей?

— Со стороны населения, — пояснил старик. — Всяк сделался вдруг умным, требует конституцию, а околоточного норовит по матери послать.

— Игнат Прович, — остановил хозяина сыщик. — Ты извини, нам пора идти. Скоро мосты разведут. В чем твой вопрос, не пойму?

— Да что нас дальше ждет, объясни, — с раздражением произнес Пятибоков. — Население на нервах, власть уважать не хочет. А сама власть что думает? Как выкручиваться собирается? Ведь газету открыть страшно! Каждый день кого-то убивают, или взрывают, или поджигают. А им свободы подавай.

— Власть так и думает: сначала успокоение, потом свободы.

— Вот как, значит? А будет оно, это успокоение? Может, пора в деревню убегать? Затаиться где на выселке и сидеть там, пока все не кончится?

Старик смотрел на Лыкова с надеждой. Видимо, он действительно переживал, не знал, к чему готовиться, и искал подсказки.

— Шут его разберет, Игнат Прович, — ответил ему со вздохом сыщик. — Я и сам запутался. Революционеры решили, что с властью можно не договариваться. Свалить ее и встать у руля. А власть в ответ показывает такую же дурную волю. Ничего не менять, ни с кем не делиться, народ оставить жить в прежнем свинарнике. А кто против, того к ногтю.

— И что же, Алексей Николаич? — расстроился Пятибоков. — Чего нам, простым людям, делать?

Лыков только развел руками:

— Как-то пережить это лихое время. Говорю: обе стороны состязаются в неуступчивости и глупости. Мир общества с властью возможен, как и любой другой мир, лишь на основе компромисса…

— Чего-чего?

— Ну сделки, договоренности. Мы вам это, а вы взамен нам то.

— А… — сообразил хозяин. — Продолжай.

— Для компромисса нужно желание с обеих сторон.